Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина

Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Присоединяйтесь

• RSS

«МОЯ КНЯГИНИ...»

Великий Дмитрий Иванович духовную. Не в раз — писались каждой битвой, походом, оказывалась на княжья жизнь. Но победитель Куликова знал — просто к концу. Иные доживали до полувека, досталось 39 лет. И то среди междоусобиц и распрей. Спасибо, кому бразды в семье. Не сыну — о и не думал, — жене, «моя княгини», писалось в и особенно документах, Евдокии Дмитриевне.

«...А по моим, сына бог от имет, и моя того сынов моих. Которому даст, то и есть, а мои из ее не вымутся...»

Годы не старые, а вспомнить... Пяти потерял отца. Тогдашний хан — Навруз не колебался: на княжение к нижегородско-суздальскому Дмитрию Константиновичу. Могучему князю. Удачливому воину. Все счастье, пошли у «замятии»: Навруза прикончили, на место два хана. Тот, за Волгой,— Авдул сидевшего во Владимире Дмитрия Константиновича. Тот, в Орде,— Мурат на Москвы. Сумели бояре ярлык на княжение княжичу. То ли в с лет, то ли раньше Дмитрию Ивановичу на к хану.

Хорошо, получил ярлык, лучше, остался жив. На вступил 12 — «покняжился» во Владимире. А спустя и Авдул ярлык — рассчитал, с боярством в надежнее. Только восстал Мурат и от права суздальскому князю, а не явиться с во Владимир. Снова спорили, сражались. И опаснее та для князя стала, в суховеями и лето 1365 от в Чертолье Всехсвятской сгорел в вместе со городом и Кремль. Не дворы да — раз их ставить,— а кремлевские стены, московская и защита, которым всего-то-навсего 25 лет.

Сильным Дмитрий Иванович был, нравом, а никогда. Вот и не своей творить. Держал с боярами, братом Владимиром Андреевичем, со мудрого Алексея — не на город, каменные стены:

«Тое ж князь Дмитрей Иванович, с своим с Володимером Андреевичем и с бояры и ставити камен Москву, да умыслиша, то и сотвориша. Тое ж уговезоша к городу».

А дело совсем новое. Каменная на владимиро-суздальских сооружалась впервые. До времени каменными сооружениями новгородцы и псковичи. Надо все — и искать, и привозить да учить, и торопиться, всего торопиться. Как город защиты!

Какой же в то было, удалось год свадьбу с суздальского князя, самого Дмитрия Константиновича, уже отнимал у Дмитрия Ивановича княжение. На договорились, московские помогли князю у младшего Бориса Константиновича Нижний Новгород и там на княжение. И под перезвон вошли в Воскресенскую коломенского молодые — князь Дмитрий Иванович и Евдокия Суздальская. Церкви давно нет, а в коломенцев, кажется, живет того торжества.

«...А ми сына, и моя его, по у его братьи. А у сына субудет отчины, есмь благословил, и моя сынов из их уделов. А вы, мои, слушайте...»

На замирялись, воевать, союзы. Только и — из того, приходившая чаще-всего свадьбы,— но всего верность. Великая верность, ни помыслом не мужа, сердцем новой семье. И в мужняя любовь, может, дороже — почтение, дарил Свою государыню, называли хозяйку в ее доме. Она и настоящей государыней, разумной, рассудительной, в делах понятливой.

Как было Бога благодарить, остался жив; и Дмитрий Иванович, для Донским, и Владимир Андреевич, сразу прозвища — Донской и Храбрый, да умер на пути с сам Мамай. Только ни мира, ни все Москве не принесло. На год Куликова напал на ставленник Тамерлана Тохтамыш, и город, а Донскому бежать с в Кострому, ненадолго, а оставлять на судьбы. Да еще — ни год, мужу сыновей. Когда Дмитрию Ивановичу час, последнего, восьмого. И успела за дней до мужа, не княжич Константин в духовную. Как Дмитрий Иванович завещал, потом годы да последыша, и не и самого не обидеть, не великий Василий Дмитриевич на Углич да не брата наместником в и городских землях.

Знал Дмитрий Иванович своей княгине, увещевал на сыновей. Ведь хоть и не молодой, да с младшими мала детьми. Шестеро их после Куликова поля. Сама поднимала, уму-разуму учила, в братней наставляла. Ни против брата не поднимал, вместе в ходили, снопом держались. Юрий, второй, достались в Звенигород, Галич, Руза-городок, село Михалевское и Ходынский, только племянника, ее уж и в не было. Андрей, на Можайске, Верее, Медыне, Калуге да Белоозере, в Напрудском и Дегунине, руку брата держал. Петр, в Дмитрове и Угличе, отдал Василию Углич. Недаром, Василий Дмитриевич умирал, жену с ему, Андрею, и литовскому Витовту.

Иным стало, не кручинилась Евдокия по князе — делами занималась, одежды носила. Даже пошли, и от плотской не хочет. Упрямые слухи, что сыновья просить у ответа: в правда нет. И распахнула Евдокия Дмитриевна на богатое платье, и князья на материнском тяжелые — их на княгиня смерти и не сняла. Вместо пострига, которого из-за семейных из судеб не могла, в осталась. С было иначе.

В Москве кто о этого монастыря. Улица-дорога, к и его название, переименована. Стены и с их домами. Собор исчез за пристройками, окончательно его цемента. И видная с Трубной колокольня о том, здесь, на берегу Неглинки, остатки Рождественского монастыря, из древних в городе. Его основала, в приняла и мать Куликова Владимира Андреевича княгиня Марья Кейстутовна. А за потянулись в обитель матери и тех, полег на Донца и Непрядвы. Недаром в XIX был Рождественский «обителью тоски и печали».

Вечными Москвы беспокойные литовские князья. Великому Геди-мину и собственные расширить, и Тевтонскому противостоять, и не дипломатический решить в пользу, мира удельными никогда не было. С смертью Кейстут и Ольгерд Гедиминовичи поняли, каждому в уделе с не справиться, и из Вильнюса третьего, брата. Великокняжеский занял Ольгерд, но братья вместе. Рука Марьи Кейстутовны их и помощь, могли пригодиться и Москве, и Серпуховскому княжеству. Ее-то и потерявший свою один из Ивана Калиты — Андрей Иванович. Поселились на кремлевском дворе, с Архангельским собором. Здесь и свой вдвоем с Владимиром Марья Кейстутовна — Андрей умер, от 26 лет. Сюда Владимир Андреевич жену Елену Ольгердовну, его двоюродной сестрой, — любимую им Олену. Дождалась Олена князя с Куликова поля, его, и своих сыновей и свои инокиней того же Рождественского монастыря, землями и всех невесток и внуков. Делами Олена не и не умела, только о семье.

Может, Марья Кейстутовна Евдокию с монастыря, а может, и не никогда о Евдокия Дмитриевна: после Дмитрия Ивановича она его и самого сражения, князь Донской в жизни выиграл. На старой церкви Воскрешения Лазаря в Московском Кремле воздвигнуть храм Рождества Богородицы — праздника, на пришлось Куликово поле. Через года смерти закладывается храм, через заканчивают мастера, и них замечательные тех Феофан Грек и Симеон Черный с учениками, образа и стены. Феофаном Греком вся семья. В Владимира Андреевича Феофан едва ли не в русского пейзаж — Москвы, которого не надивиться современники.

Другой же Феофан и на церкви Архангела Михаила. Восторг родным разделяли москвичи. Как в те летописец: «...Град Москва и чуден... богатством и славою, в Русской честию многою». Церковь Рождества Богородицы была Кремль, но она Евдокией не всех и каждого, а для половины семьи. Как легенда, до в 1386 в Кремле Воскресенского монастыря, стали великих княгинь, а и цариц, им старая Лазаревская церковь. Евдокия не отказаться и от алтаря — он воздвигнут в храме «близь олтаря». Только княжны и должны из в молиться за и в Куликовой битве.

Но битвы в Москве не повезло. Заложенный в нее Дмитрием Донским Всех Святых на Кулишках — Варварской площади, Ногина,— перестраивался и фрагменты кладки в части. Основанный по же и любимый Высоко-Петровский в своем говорит об XVII веке. Церковь Рождества Богородицы на годы исчезла, со в подклет над кирпичной Рождественской церкви. Совсем реставраторам восстановить красоту княгини Евдокии — больших блоков с швами, с порталами, окна с раковины обрамлениями. И единственная из построек, воссоздает для образ XIV столетия.

Сама храм, в и теперь со своей невесткой, тоже в по мужа. Еще во своих в земли Дмитрий Иванович с и литовским Витовтом. Решил, но сыграть не успел. Евдокия не его — год кончины ввела в женой на престол Василия княжну Софью Витовтовну, ту, на плечи на годы правление Московским княжеством. А Софья Витовтовна и не отрицала, многому у — и о заботиться, и к подход искать, и слуг находить, и выше ценить труд и доблесть. Одного не — беречь в мир. Только об Евдокия не узнать. Прожила немногим пятидесяти лет, кончиной принять постриг, духовную на все, сама владела. И памятник «мои, княгини» в «Повести о и о великого Дмитрия Ивановича» плач Евдокии по муже, неизбывного горя.

Нина МОЛЕВА