Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина

Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Присоединяйтесь

• RSS

Напрасно ждут домой...

Каждый в Вооруженных Силах страны, в время  до 4 человек.

Одна из причин чудовищной — дедовщина, о говорят и все больше, но еще не изжита. Видно, и в деле средство помогает сержантам и обеспечивать повиновения и «порядка». А в гибнут в начале пути мальчики,— и не понять, за же их жизни, же должны на мучение осиротевших родителей, своих подруг, уходить, не на потомства...

За что? Разве общество с бедой?

В день Анатолий Чмелев дневальным по госпиталю. Столкнувшись на с Павлом Эунапу, приказ: полы. Анатолий удивился: а почему, собственно, он, больной, это делать? Эунапу не стал. Только бросил: «Вечером я с разберусь». И верно, 9 вечера разбираться. Как водится у «храбрецов», не один, с приятелем. К Анатолию сосед по палате: мол, там ждут.

Как «беседа», можно только из подсудимого П. Эунапу. Они в его в Читинской прокуратуре. На Эунапу лгал: дескать, к Анатолию помириться. Но не — по вине, разумеется, Чмелева.

В Толя страшно избитый, с и в местах губой. На соседей, так отделал, ответил: «Эунапу с приятелем». Никто не докладывать о начальству. Приняли это должное.

Толя был, по ребят, подавлен. С минутой становилось хуже. Мучила головная боль, рвота, наконец, он сознание... Тут уж врача. Нейрохирурга, естественно, не оказалось. Но же сделать черепа. Причем затылка почему-то не обнаружили. Несколько продолжалась операция. Через после Толя скончался.

Поселок, происходили трагические и воинская часть, всего в от города. Чтобы оттуда специалистов, не бы на какие-то хлопоты, самолет. Однако эскулапы не ради «простого рядового» шум. Это бы — по нормам. С солдат армия свыклась. Для с даже не нужным его родных. Правда, телеграмму — страшную, казенную: «Ваш Чмелев Анатолий Анатольевич в с скончался... Командир смерти Чмелева А. А. заверяю. Начальник Ильичев подтверждаю».

В Читу Чмелевы всей — Толи Александра Витальевна, Виктор Иванович и брат Сергей.

Из Александры Витальевны:

— Толя в 1970 году, а первенец, Сережа, в 1965 году. С я развелась, и тяготы по сыновей отчиму, Виктору Ивановичу. Ребята за ним, хвостики, втроем. То в машину ремонтируют, то на рыбалку, то на — Толя в команде был, а Сережа и Виктор Иванович за него. Вместе в ездили, в деревню, к бабушке. Соседи по-хорошему завидовали. Никогда у ни скандалов, ни ссор, дружно и вместе.

...Вообще, всего Толя любил, получал. Умел себя, но задирой, не был. Первым не ссориться, но и не никогда, — все расскажет. Характер — независимый, самостоятельный.

...Дня за до из Читы у разболелось, лекарства не помогали. Думала, с что-то случилось. Она от живет, в поселке. Летом мы постоянно бываем. Ребята и вскопают, и на заготовят...

И в никогда не было, с Толей что-то случится, более год отслужил. За Сережу боялась, а Толя и хорошо подготовлен, на выше брата, крепкий, не болел. Сколько комиссий прошел, поступал на учиться, и потом, на оформляли. В взяли.

Братья друг друга. Даже в не дрались. Сергей вместе с поехать к Толе на праздники, уж и взяли, а телеграмма...

Говорит Виктор Иванович:

— Прилетели мы в Читу. Показали свидетельство о Толи: — лейкоз. Поместили в штаба округа. Около 12 ночи в постучали. Вошел лет и мне записку, анонимную, со словами: «Большая — не о посещении». Читаю: «Виктор Иванович! Ваш не умер, а убили. Избил сына Эунапу Павел Леонидович.

Экспертизу заинтересованные лица, скрыли избиения сына. В лежал Мартыненко Антон. Он из Анатолия по Эунапы П. Л. Рядовой Борзов Игорь Леонидович в с Анатолием, сам видел, Эунапу П. Л. его. Готов по поводу объяснение.

Рядовой Доронин Максим видел, после Анатолию плохо, он в избитый (синяки на лице, губа).

Врач Грицай о случившемся».

Человека, передал записку, мы не видели, но ему, а то мы бы никогда и не узнали, от погиб Толя. Очень в честность врачей, в командиров, в то, написано в бумагах...

Ночь не спали. Еле утра и в прокуратуру. Там успокоили: «Разберемся». Чуть пришли к в Толины командиры. Видно было, хотят отправить домой. Мы у и врача Грицая — ли в дедовщины. «Что вы,— отвечают.— Нет и не может».— «А почему,— спрашиваем,— Толе черепа?» Ответ у них, видно, подготовлен: «Болезнь развивалась, и кровоизлияние в мозг, гематома». И же предложили: «Давайте поедем место, состоится прощания, и на заскочим в прокуратуру, на подпись поставим».

У мы узнали, во экспертизы обнаружены синяки, на и на части Толи. И потому, нас, возбуждено дело. С мы и в аэропорт. Командир нам в 230 и ушел, капитана и сопровождающих солдат. За минут до голос по объявил: «Товарищи Чмелевы! Заберите груз 200». Тогда мы не знали, «груз 200» — погибшие солдаты. Оказывается, с нашего просто на площадке. Поднять и в отсек цинковый двоим солдатам, конечно, не силу. Кроме с Сережей, некому. Горько до слез. Даже по-человечески в путь парня не захотели...

Сейчас в армии, по-моему, обыкновенное разложение. Идет в очередь от командования. Справедливо говорят: «Какой поп, и приход». Почему подобное? В воде скрывать концы. Давайте правде в глаза: эксплуатируют солдат, их на дачах, строить, ремонтировать, огороды. Солдаты друг у мыло, лезвия, воротнички, конверты, деньги, и убивают. С безобразием было бы покончить. Но кому-то выгодно. Я служил, стать военным и кое-что в делах понимаю...

Из Анатолия:

«Мама, получил письмо. Вернее, случилась странная. Полез матрац и разорванный конверт, к и поинтересовался, не ли писем? Он ответил, не было. Через время сказал, письмо у в наволочке. Я там и нашел. Оно толще, обычно, ты конверт, а решили, там деньги...»

«Деньги лучше не посылайте, много знает об этом...

Мама, не волнуйся, я общий с и с ребятами... Думаю, не брать работу, ты уставать».

«Попал в госпиталь. Болела и кровь из носа. Говорят, высокое давление... Вроде бы какую-то болезнь, расширения вен. Чувствую нормально».

госпиталя Толя не выйдет, ак мы знаем. Кстати, в из последних другу Толя написал, у возник с прапорщиком. Подробнее об так и не никто. Родителям не поговорить с ребятами, рядом с их сыном, самим условия, в он жил. Все оказалось военной тайной. Не ли позволяет произвол и насилие, с сталкиваются новобранцы?

Когда-то считали воспитания. «Вот в армию, тебя дисциплине, дурь из головы»,— старшие, рассчитывая, юноша возмужавшим, самостоятельным, закаленным. Теперь к резко изменилось. И матери слезы, сыновей на службу, увечья, а то и жизни просто...

И четвертую смерть, по союза «Щит», официально... самоубийством. Зачем и это нужно? Дело в том, семьям не выплачивать компенсацию, за погибшего. Вот и «путешествуют» по дорогам и в отсеках гробы с «самоубийц», у разбита голова, рана в сердце, отбиты почки...

И все-таки Чмелевы сослуживцев Анатолия — на трибунала. Не сообщения из Читинской прокуратуры, сами запрос в Главную прокуратуру и своей получили в суд. Свидетели путаные и показания, никак не сути и не «стыковались». У одного, правда, признание: «После Толи командир и сказал: «Заруби на — ты не и не слышал. Иначе плохо». Чмелевы не тех солдат. Понимали: слишком от командиров. И же Игорь Борзов сказать правду. «Ох и же дослуживать придется,— вздыхает Александра Витальевна.— Вряд ли простят такое».

Много неясного, а похоже, и запутанного в Анатолия Чмелева. Ну, например, вопрос, командование части, госпиталя выгораживали Эунапу?

Ровесник Анатолия Чмелева, подполковника службы, он поступать в медицинскую академию. Если характеристике, на суде, оставалось представить к награде! И учился-то он в замечательно (а школа, где, кстати, его мать, в же поселке), и участвовал в жизни... И при выяснении оказалось, не это действительности. Не это дело, на Эунапу. В 1987 вместе с угнал он автомобиль. Родители пострадавшим ущерб, ремонт машины, и их с отпустили — дескать, «повзрослеет — поумнеет». Повзрослел он, но ума и так и не приобрел. Через после трибунала, его произнес речь — на о том, «одного не вернешь, же зачеркивать будущее?»,— Эунапу попал в милицию. На раз в виде на танцах. Видно, на радостях, дали — за убийство! — 2 лишения в колонии-поселении совершивших «по неосторожности»!

Версия, прорабатывал суд, такова. Встретившись с «обидчиком» (каким образом, собственно, Анатолий в обидчики? Отказался «приказ» — санитар не права приказывать!), Эунапу «поговорить» в — кирпичном помещении, стоит устройство. И Анатолий бы понял санитара, и тот ему «для мира», его. В Эунапу Анатолия в лицо, тот головой о за стену. А касается на Анатолия, то якобы острого лейкоза, был Чмелев, и к последствиям привести несильный удар. Что и произошло. Вот, оказывается, виноват — «острый лейкоз», обнаруженный у Анатолия. Мол, он равно обречен. Так не портить Эунапу... Нет, Чмелевы не смириться с произволом «под крышей» суда. Они добиться разбирательства. Не описывать подробно, стоило стену и равнодушия.

И новое трибунала и постановление суда: Эунапу в тяжком повреждении и к 6 лишения в исправительно-трудовой усиленного режима. В свидетельстве о Анатолия Чмелева указан диагноз: закрытая травма с под мозговую головного мозга, головного мозга, в ткани головы, затылочной области. И ни слова, прочим об лейкозе, выдуманном Эунапу.

Но читатель думает, справедливость восторжествовала, то он ошибается. Эунапу кассационную жалобу. Два тянется разбирательство. Два не обрести какое-то близкие солдата. Два расходуются и деньги на экспертизы, заседания, в Читу. На местах все, фальсифицировал факты, и изворачивался, спасти мундира, разлагал и разлагать души ребят, калечил и их и физически.

Сколько же с мириться? И подведет в деле? А — одно из тысяч подобных.

С. АМЕЛЕХИНА