Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина

Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Присоединяйтесь

• RSS

ДЕЛАТЬ «ПЫЛКО ДА ОХОТНО»

Повезло в тем, на взгляд, людям, встретился и старший друг. Мне повезло.

Всякое папа нас на родину, в деревеньку Бугино, на Северной Двины. Каждый для нас, ребятишек, здесь чудной сказкой, в героями и мы сами.

Странно, но у с не обременительным корову, грядки, огурцы, сено. Даже до полы и то радостным. На твоих становились желтыми, яичко, а горячий луч по половице, и уж глянется...

Любительница поспать, в вскакивала я вместе с бабушкой. Румяная со сна, торопливо длинную, до пшеничную (не пожертвовала в нашего внучкам на шиньоны) белоснежную и с момента металась от к и обратно.

Печь потрескивала, угольки — «подарки»... Первыми в огромные с и водой, для Завиды и Борьки. Закипало мгновенно. Так уж горшок: его и округлы, и печным «духом» первыми. Дно горшка, на поду, слабо, и небольшим, да и поддевать удобно.

Вслед за шли в различного крынки, латки, сотейники: с кашей, с со — на завтрак. Когда уж переставали — зеленоватый огонек, выметали и «обед»: щи, кашу, ставец (крынку) томленого молока, на крынку с ряженкой. Напоследок, репами горшок, на лопате, дном в на ночь. Поутру настоящее пиршество. Париницу все: или с хлебом, с и соли. Часть ее резала кусочками-бо-бичками и в на противне, получить любимое лакомство — вяленицу, называвшуюся «репой-неукрепой», нынешней жвачки. Славилась и из моркови. Обе были как вкусны, а главное, безвредны.

Дни, пекли хлебы, и были на особицу. Духмяный свежеиспеченного просто и обвораживал. А начинался накануне, бабушка в лукошке из муку, приносил речной воды, с снималась квашня, в от еще «жила» холщевиной закваска...

Ритмичное мутовки о квашни, мурлыканье кота, ощущение уюта и благополучия. Всю затем на возле «вздыхала» квашня, не бабушка заглядывала, «ходит» ли, а утром, спозаранку, замешивала... Но о должен отдельный разговор. Как и о ином печиве: шаньгах, яшниках, рыбниках, налитушках, и подорожниках, калачах, и тоже — блюдах, русских, и, к сожалению, в небытие.

Ностальгия по заставила прошлым вернуться к хлебу. Деле не уж хлопотным, я боялась, И на вся моя с домашним караваем. Еще горячий, с пылу-жару мы с молоком, с в редькой, с раздавленной картошкой.

Поражает, рациональным и было в хозяйстве и укладе их жизни. Всякому — назначение, вещи — место, — время. Ничего не портилось, не пропадало.

Самовар в доме не ставить не по только, а каждодневно. Легкий от углей, пение, и его — это ароматным пирогом, молоком с пенкой, удовлетворенным причмокиванием. Чай не спеша, с говорей, одна за не вверх чашки. Заваривали не покупной чай, зверобой, душицу, смородишный, раз вприкуску с вяленицей, янтарно-желтой морошкой, поленицей, черникой. Кипел до чаепития, было трубу слегка открытой.

— Пейте, девки, пейте,— морщинками дедушка.— Чай — не рубить...

И пили, пили... По второй... по пятой... одна за не чашки дном:

— Уф-ф, начаявничались! Радехонька-сытехонька!..

Всегда да и оборачивались в лес, не они гулянием. Ведро брали, шли за клюквой. Под обязательно корзину, «гриб дышал», не червивел, от березовыми ветками. В короб морошка и — не мялась, и не тек.

Особенно для береза.

— Береза — ладно: с и ковш, и выйдет, зря-то не рубите,— дед.

Как-то решил нас туеса плести. Долго он березу, не была и не молодая, не тонкая, и было ей лет. Подцепил на кору, и снял слой. Если не повредить, пояснил, береза, но жить. Выпрямил куски, ровной и перевязал. А убрал в — осень, и должна храниться в прохладном месте.

Но мы нетерпеливы, прошлогодней, дедовой. Отслоил внешнюю часть, оставшийся слой. Стала белая, гладкая, на доске, в размер, по орнамент, а в петуха изобразил, точь-в-точь по бегал. Вместе мы кругляшей донышек. Большие пошли на под молоко, — на для сметаны, меньше — соли, не она в такой-то солонке. Были в хозяйстве и — туеса с стенкой. Носили в на творог, квас. Сохранял он и вроде термоса. Молоко не в неделями.

Ладили мы и Лубянку — вроде кадушки. Ее мастерят. По пеньку в другим ударят — и середина голенька, только вставить — и в кипяток! — охватят черемухой ивой, и Останется.

Научил папа и корзины плести, короба, с ручкой носки сена. Оплетали большие для молока, на шли. Плетение напоминало кружев, и нам, девчушкам, не мальчишек. И в том, и в творчестве и состязательности: лучше, сплетет. А слез было, не или проиграешь. Но слезы «не долги», бабушка, и скоро, да и дело поспевало, увлечь и поражение.

А увлекателен и заготовки впрок. В сенях, на ставились промытые, горячими с кадушки, прочными обручами. Наполнялись огурцами со листом, хреном, чесноком, капустой с клюквой, брусницей, груздями. Особняком кадочки с рыжиком, ягодой морошкой. Гроздьями на мороженая рябина, превращавшаяся из в сладкую, заносили ее в избу. Словно камушки, ягоды клюквы, зубы.

Своеобразно на молоко. Морозили на в блюдах, выколачивали молочные и на морозе. Его дедушка в Котлас, и побрякивало в вместе с поклажей.

Давно уж моих с дедушкой, и папы, но помнится дедово:

— Плохо да кое-как и сумеет! А ты поначалу хорошо делать. А увидишь, — спроси, ет лиха нет! — И его плавная, река — разбегов. И он те, и знал сызмалу, и видел насквозь.

Утешал, постарше уж, я и веселостью, с бабушка дела ладила:

— И ты так робить. Заруби только: себя надо, дать средоточие, и ты пылко да охотно.

Когда ум начинает лениться, я глядеть на народных промыслов. Любуюсь, удивляюсь: умеют красовито, делать-то!.. Нагляжусь, веселья — и за работу! Полезно, ни говори, на успех полюбоваться.

...И надарила и я досок расписных, берестяных — хранят, продуктам удлиняют. Нет-нет, да и сплету, грибков пособирали. А нынче, нехватке молока, пожалуй, и замораживать возьмусь. Шанежками, да топленым домочадцев. И жалею, переняла, научилась, осталась, и дедушка, «недоделкой необструганной», «уродилось с залысинкой»! Кое-чему, — и основательно. А бы «пылко да охотно». И эк, жалко-то, не ведь упущенного...

Наталия ЛОГИНОВА