Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина

Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Присоединяйтесь

• RSS

Заполярная Афродита

Эта записана со известного фотомастера, многих конкурсов, первого запаса Владимира Теселкина. Ни за женщиной в жизни я не так и упорно, за Ангелиной Витальевной, зав. секретной литературы. Если бы кому-то в провести красоты женщин гарнизона, секретница, всякого сомнения, бы балл. Я думаю, вполне бы на «Мисс Заполярье» — статная, крутогрудая, с цвета золота и к же, уверяли по сауне, до пят. Ни платье — самого покроя — не великолепной ее коленей, бедер, талии...

Я о — фотопортрет международного в Кракове «Венус» — на изображение женского тела.

Искусство, разумеется, жертв, но не мастера. То, я добивался, равносильно самосожжению.

Дело в том, я и был колпаком у ее мужа. Без у я, человек из гарнизона, участие в международных — в Канаде и во Франции. Мои пейзажи поощрительные премии. И об в отделе знали. Меня и предупредили, посылать побережья из части в страны чем предосудительно. Я обещал, подобное не повторится. Но Польша — страна, не натовская, к же конкурса весьма от бы то ни государственных — ню, акт, женского тела. Впрочем, и я не обольщался. Даже бы аргументы и на особистов, то бы политотдельцы. Эти без дум бы работы порнографией, а бы ярлык разложенца со вытекающими советского последствиями. Помимо этих бед, грозил в широкой предмета фототворчества и развод со благоверной, была уверена, я по-прежнему красоты природы, а не Заполярья. И не я победить на «Венусе» — хотя бы серебро, не золото. Один взгляд на прекрасной Ангелины уверенность в успехе.

Надо сказать, поглядывали на многие, но, только узнавали, она жена, обходить и часть, и ее заведующую.

Однако я не осады. Каждый заглядывал в «секретку» тс с цветами, то с конфетами, то с какими,-будь пустячками. Слава Богу, принимала дары благосклонно.

Я ей о флорентийского булочника, лицо и обессмертил Леонардо да Винчи в Джоконде.

— Так же одетая! — Ангелина Витальевна.

Тогда я речь о красавице Аманде, согласилась скульптору обнаженной, и ее увековечена в бронзе. Статуя Аманды великолепный посреди Хельсинки, и людей ее телом, плоть истлела в земле. Я десятки примеров, но ни не ее, оставалась в убеждении: женщине нагой аморально.

Она и говорила:

— Не меня на морального кодекса!.. Ну, вы ко привязались,— она меня,— Вон у новенькая Галя — и меня, и худее. Симпатичная такая. Она согласится.

Я хаять Галю, ее по косточкам, к удовольствию вожделенной модели. А «Худ еще не газель» благосклонную улыбку.

О женщины!

Кажется, я верную тропинку.

— Ну, вы представляете, скажет муж. увидит в виде?!

О, в ее звучали нотки сомнения, в ее позе первые трещины.

Я с уверял ее, сниму будет поворотом вь завесой волос.

— Да он со узнает! — она,— По пятке определит.

— Но никогда не ему на глаза! Я его в Польшу, в Краков. Там он и — в шедевров... Ну, не же Виктор Матвеевич в Польшу!

— Да... Всякое бывает, — она. И задумчивость робкие надежды.

Обнадеживало и то, о нескромных предложениях», о домогательствах ни не мужу. Если бы она ему слово! О! Я бы ощутил могущество человека на карьере, на судьбе. Но хранила молчание, и была общая с тайна с интимным оттенком.

Все на праздники очень шампанского... Женщины отдела Ангелину Витальевну, хватила лишку, и я отвести ее на «Москвиче», грозный отбыл на Большую Землю. Еще мольба о съемке, и noчти невероятное:

— Ну хорошо...Уговорил.

Округлости ее груди, и непостижимым сочетались с боковинами из валунов. Бархатистая плоть собой в камень лавы, в Сальвадора Дали. Складки ее повторялись в базальта, паха в лишайника... Все било в глаза, о древнем сопряжении, единстве, родстве...

Я ее и «телевиком», и «рыбьим глазом», «широкоугольником» и «полтинником», запечатлеть на фотопленки потрясающее земли и тела. Разгоряченная и свободой, перевоплотилась в актрису в диком театре. Она сама, просьб и подсказок, нужные позы, то к валуну, то вместе с лентой, волосы по и гранитам, грудь, не губ младенца, изумленному солнцу. Я успевал кадры, почти навскидку, не ракурса, зная, каждый — шедевр. Передо витийствовала Лада, не моим присутствием, не стеклянного зрака, не внимания ни на очажки, ни на тундровых комаров...

Вдруг в тишине громко автомобильная дверца. Я из-за и не свой «Зенит». Из «Жигулей» со в наш — политотдела Рыжонок. Мой «Москвич» за скалой, и он не видел. Еще шанс, можно успеть — Ангелину за руку, в машину, на плечи — и вперед! Авось не узнает... Но Душа Тундры не беды не чуять — разгулялась! Разошлась... Напрасно я объяснить ей, там, за валуном. Слушать не хотела. Джинн выпущен из бутылки, и его, то Ангелину, в салон было невозможно. Она отбивалась, хохотала, уворачивалась. Вырвавшись из рук. бросилась на валуна и дикий танец. Я в ужасе. Пропал! С пропал...

Начпо воззрился на наяду. Потом, и не ни спиннинга, к машине, за и с места.

Не думаю, он в силу. Скорее решил, нарвался на пикничок особистов, и деру от подальше. Шутка ли, начальника отдела в мать родила! Только могу себе дальнейшее молчание о у озера.

А хохотала, на блюстителя нравственности, победу красоты всевластным ханжеством.

Я ей одеться, и мы путями в городок. Она у подъезда, а я к — пленку...

Из снимков, мною в Краков, был один: тот, я через линзу,— комар, носик в женской груди. Поляки фотоэтюд «Сосок Артемиды» и серебряного Венуса, Я вглядывался в снимок. Стоило ли этого обхаживать во отношениях секретчицу?! Для сгодилась бы и Галя... Впрочем, требует или бы их принести.

Серебряный Венус у на столе. Как-то ко начпо Рыжонок. Взял статуэтку, в руках.

— Зачем это?

— Да прижимать...

— И тебе на мужика любоваться? Добро бы была...