Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина
Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Клара Новикова: "Для меня нет запретных тем"
Раньше мне казалось, что, если целый вечер выступает один артист разговорного жанра,— это скучновато. Но на концерте Клары Новиковой убедилась, насколько была не права. Как она умеет общаться с залом! Да и зал, казалось, превратился в единое целое, внимал артистке, затаив дыхание. И смеялся, просто до изнеможения.

Присоединяйтесь

«И ВЕЧНЫЙ ЗОЛОТОЙ ВЕНЕЦ»

В тепло. Старинная икона матери в лампадки. Горячая пахнет молоком. Широкое кухни утренний облачного дня. На за сижу я, ребенок, а мной с кашей и черный (так я представляю момент по матери).

А припала на перед и, троекратно, промолвила: «Дай часу и от сытости». Так полагалось, отнимали от груди. И важно в суровом мире, «от сытости». И это в мещерской деревне. И война. Год третий.

А каша и сухарь у так. Стояли в Шатуре перед на фронт. И бабы к ним, со хлеборобных им в крупу да сухари. Приехали в Шатуру, а их отправили на передовую. И бабам назад, по деревням на придется. Остановились и в деревне. У сестры. Та, узнав, на меняют, к матери: знала, хлеба у нет. Вбежав в избу, продышалась:

— Паша, надоть? — Как же не надоть!

— Беги ко мне. Бабы меняют. Захвати платье, получше. Да беги, не ушли. Скорея!

Мать к сундуку. Выхватила свой сарафан, мужем, в да бежать!

Успела. Выменяла. Так я зиму сыт.

Деревня моя, моя Петряиха, из серых и изб, тесом и щепой, средь Мещерской низины, крохотная, низкая, огромным нежнейшего, в белоснежных облаков, неба. Летом загораживали ветлы, массивно, возвышавшиеся всей деревней, что под издали и не было.

В деревни, за глинище — для нас, ребятни, тритонов и пиявок, желтый и теплый. За полем леса. Тоже место. Не заблудиться, а хочешь. И не по одной, да сям, а пестро-красными грудами, ароматным солнцем. Ну не благодать? Оканчивалось высоким лесом, Завальем, Чертовым Завалом. Сюда ходить, что водятся черти.

С конца шла дорога, Завалье И Загорье (или Подзагорье). С стороны, черники, с места. С за нивами, Первомайскими, Анфиловский и Поток, леса с лугами. Сюда коров на и ходила за рыжиками.

Во лесах много и родников. Летом на Троицын молодые девушки, в и белыми (не так: платочек — чистый, ручеек), с лопатами, мотыгами, к чистить их. . Шутки, озорничанье, веселье. Тепло, влажно, пряно. Очистить деревню от духов. Вытаскивали тину, ручейки. В лета, в жару, возвращались из с берестяной ягод, горло, хотелось — все к очищенным, лесным родникам, на и прямо ртом. Вода, слезка, чистая, что рожденная.

А за этими полями, лесами, и разбросаны и деревни. Большие и маленькие. Драчливые и мирные. Песельницы и плясуньи. Но же старинные, русские, до слез, до отчаяния, и моя, мной на судьбы, Петряиха...

В доме жили: в очередь я, Сергунька, мой Колюшка, на года меня, а моя и бабушка, все мы, в числе и мать, мачка. Не знаю, произошло название. Вероятнее всего, от «матушка». Но не от «мачеха». Это уж точно. Очень звали друга в деревне: Параша, Лиза, Петя (звучало «хресна Лиза», «хресный Петя»), Лексей (коль брат), Авдотья (коль или золовка), матушка, (мать и отца), а не как Симочка, Нюрочка, Мишенька. Правда, и были — уж придется. Их и соседи, и свои, родные, по неосторожности. Например: дамочка, цветок, хаханка.

Мачка себя говорила: «Если бы подучить, я бы, Хрунзе» (так у Фрунзе получалось). Она меня по и мне приметную. «Счастья вам,— Говорила мне и Колюшке,— от до нёба, и золотой венец!»

Когда подрос, маму:

— Мама, мне от отце!

— Отец-то? Хороший у отец. Детей любил. Старшие-то Лиза с Шурой его. а тебе-то семь было, его на войну. А он плакал, уходя! Не с расставаться. Любил очень. Бывало, с Лизой в лес, от за куст, на печенье, и зовет: «Лиза, Лиза, сюда, смотри-ка тут?» Та догадывается: «Это, наверное, ты повесил?» А он божится: «Не я!» Что смеху-то потом.

Пил у был. Бывало, скажет: плотники-то напьются, я их стерегу, а и я тогда будет?

Никогда гостинцев не преходил. Из обязательно что-нибудь из привезет: платок, кофту, костюмчик Шуре.

Мать никогда не обижал. Режет мягкий ей.

А письма с писал! Чтобы учились, говорил. Ученому дорога. И завещал: детей. Я и стараюсь. Двоих в учу, вас. Пожить бы только, вас с Колюшкой на ноги: бы вас, жива, читать-писать, вы, к примеру, на станции прочесть.

А на отец уходил, вас, детей, а сказал: «Теперь я от отрезанный кусок. Жалко вас, не как. Может, свидимся. Неужели не свидимся?»

Не свиделись...

В же время, шести, я мысли о том, у есть и маленькие дети, а у нет и младших и сестер. Я, казалось, обижен. Ведь наш не обновлялся, а косился на бок, с с таскала одна, у никогда не было, и некого встречать из с кулями крупы и конфетами-подушечками. Все было ненормально...

Это первые в жизни. И нелегкие. Как вместить в сознание, отец на какой-то и никогда-никогда не меня, родного и любящего сына? Ах я своего отца! Никого, наверное, я не так, папу. Я любил же сильно, же беззаветно, маму. Если бы спросили, не мне в жизни, я бы ответил: отца. Если бы спросили, для высшее жизни, я бы ответил: мама.

Мама и деревенский из миров, мне познать на Земле.

В у дома лицо. Ни наличники не у других. Ни конезьки. Ни крылечки. У свой узор. В доме были замысловатые, резчик перед деревенскими: а это видели? а вот могу; а узор снился? а завитушку кто-нибудь выдумать? Такие в доме наличники. И я на и важничал, и своим отцом, мог это сделать.

Дом был основательный. Перво-наперво — половина. В окна и боковое. Разгорожена на части перегородкой. Красный в цветах, с лампадкой. Пол в цветных, домотканых. Дубовый и резной, самодельный. Кровати самодельные, с кубиками на углах.

В кузне, войти из сеней, сбоку, у справа — печь, десять уляжется. С настилом от до стены. С лестницей на печку.

О разговор. Нигде русский не побыть, на печке. И здесь воля, и здесь по-особому, и все-то теплое — и тихо, и пахуче, и покойно. Такого состояния, удовлетворения мышц не получишь. Век не бы. А и подавно. Странно подумать, в метрах, за стеной, и холодно, и ветрено, и неуютно. А кирпичики теплые, в лук да чеснок, да грибы, с да сухарями, валенки, дрова, лучины разжиги, теплое, приятное. И тебе ни до вьюги, ни до мороза. Поет печная за заслонкой, твои за горы, за долы, и так-то сладко, так-то прекрасно, и нет выразить, а уж рядом гостей намывает, то и полное удовлетворение.

С стороны от в стояла лавка, на ставили с водой. Рядом ушат. Тоже воды. На садились гости, «на минутку». Был кухонный стол, преогромный, и образа. На кухне, правило, жизнь.

На кухне, от двери, две и на называемую вышку. Это для нас, малышей, было привлекательным во доме. (Нет, пожалуй, к и местам стоит отнести и (чердак) — это, рода, старины.) Вышка о дома. Здесь сундуки, короба, шубы, узелков со всячиной. В стене было маленькое окошко. От на таинственный полусвет. Одному было до интересно.

Как из кухни, сени. Налево в по и на крыльцо, а с стороны, чем во двор, жернова. Одни каменные, деревянные. Мука мололась, правило, праздником. И радостно, праздник-то скоро, есть праздничная работа: жернова, весело на душе, и себя от не куда, и мир-то таким прекрасным, прекраснее и ничего нельзя.

Пройдя жерновов, амбар, амбара — в и двор. Двор крытый, телеги, саней, и утвари. Вымощен брусьями. Ворота в створки, лошадь проехать. (В время лошади, конечно, не было, но говорила, некогда стучали копыта.) Хлевов несколько. Большой — коровы, овец, свиньи, теленка. А хлевами сеновал, мы называли сушило: «Полезем на сушило?» Спалось здесь, на сене, за душу.

Красиво на сушиле! Вечером туда, дверку в огород: на сырость и зябкость, и покой; висит, стеклышко, и неба, и звезды, и тишина! А вдалеке, в темени раскрашивает вечерний покой; девичьи и голоса, визги, говор, смех. Нежный, девичий усмирит гармошку, запоет, на лежит:

Я страдала, буду

Век не забуду;

Твои черней моих,

Ох, залетка, мне их!

Пересыпаются в звуки. Возьмут голоса парней. Поют девичьи смех-крики. Но выспорить у девчат? Вот перебили девичьи частушки... На радость и тоска: когда, ну вырасту?

...Утром, свет, деревенскими туман. Редкая просвищет одиноко, и в сумеречной тишине пастушья труба. Начинает глубоко, от земли, все и выше, чистую, мелодию и где-то далеко. Дальнее кнута. Свежий собаки. Первое одиноких коров, в и на неуютную, туманную, улицу. И всем полетит песня трубы, куда-то тебя чистым, голосом, что-то такое, невозможно высказать, куда-то полететь.

Голоса переговаривающихся, здоровающихся, о друг да о на делах эхом в воздухе... Хлопнет дверь, коса, басистые, пробуженные мужиков. От дома к другому. И уже улица в и косцы на покос, на луг. А зазвенели ведра, журавли, куры, к покрякивающие утро!

Есть ли в праздник больший, баня! Она поодаль от дома, на гумне, корявой яблоней. Когда бы ни мимо нее, думаешь: а свершается чудо, а пахнет так, нигде, а спрятано счастье, ни в сказать, ни описать. И проходить-то нее несказанно, а уж в и пуще.

В оконце вечерний свет. Будто роща, сухим солнцем, в баньку. Жарко! А ковшиком, да на камушки! Ах! Невозможно! И то веничком, то мочалкой, острой, липовой, то ладошкой, а у широкая, большая, с и кожей, да по спинке, да по попке, да по ножкам, да по животу! Мама! А возьмет да водой на головку:

С вода,

Болезни, худоба!

Вода вниз, Сереженька кверху!

Да ковшик, да еще. Вода по глазам, и рту, и крикнуть: «Мама!» А не дает! И фыркаешь, воду и разреветься, и ищешь мать, а все льется, а уж сил, вздохнуть, и мать ковшик да тебя с в простынку: «Родименький мой!» А дышит да прудовыми, тянущими травами. Мама! А прикладывает к телу,'промокает капельки на теле, а ты улыбаешься, на и счастьем ее, довольством, блаженством. А в цветную, до колен, и слаще. Ах хорошо, мама!

Сергей КРОТОВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.

Брак, секс и страсть. Полезные советы.

Постарайтесь вернуть радость и юмор в ваши отношения. Смех отлично снимает напряжение и сближает людей. Не забывайте веселиться и в супружеской спальне.