Остров радости

Создатель сельскохозяйственной науки, естествоиспытатель, и мыслитель Андрей Тимофеевич Болотов (1738-1833) еще и художником, мастером садово-парковой архитектуры, и едва ли не во мыслимых ремеслах. Но он литератором, того в литературе, позже, в дни, «документальной прозой». Его «Записки» («Жизнь и Андрея Болотова, самим им своих потомков») не себе в нашей по охвата, и по выразительности в русской второй XVTII века. Не интересна и личность Андрея Тимофеевича — труженика, высокой нравственности, слуги и Отечества, исповедника и Православия.

Андрею Тимофеевичу Болотову не еще и четырех, Россию документ еще неслыханный. То «Манифест о дворянства», 18 (даты и приводятся по стилю) 1762 года. С «Манифеста» дворянам предоставлено собственного или не на «государевой службе», жить, заблагорассудится, чем угодно.

В событии можно и лицевую, и стороны. Оборотной «Манифеста» узаконенная прожигать дни, политые и плоды подневольного в салонах, а то и чужими «цивилизованных» стран. Но и сторона, чего, собственно, и этот документ: в России порядки, бы и землевладельцы-дворяне помех разумно и вести в имениях, — ко благу — богатство Российской. И тех не уж дворян, увидели призвание в правильного, на принципах «домостроительства», Андрей Тимофеевич Болотов место и достопамятное.

Выходец из помещичьего «средней руки», Андрей Тимофеевич к времени, «Манифест», сказочный камень у распутья, его выбором жизненного пути, повидать и многое. Родителей он еще в отрочестве. Шестнадцати от роду, и по законам, на службу. Судьба милосердной к подпоручику Болотову: жестоких и сражений Семилетней его миновало. С владевший в немецким офицер переводчиком в русского отвоеванной у Восточной Пруссии. Долгое в Кенигсберге дало юноше. Вместе со ровесниками, недавно Московского университета, в Кенигсберг «усовершенствования в науках», Болотов курс известного магистра Веймана, немалое на строй мировоззрения. Это всего в принять рассуждения Откровение, в Библии, всей и считать совесть, а истины — опыт.

Но более след в Болотова чтение книг. И тех, он прочитать в достаточно библиотеках, и тех, что, не чувствительных своего скромного расходов, собирал до дней, немалую, не в тысячу библиотеку, которой ли было тогда во России.

В Кенигсберге Болотов не ему, и герою, бы началом губернатора, генерал-поручика Н. А. Корфа. С Петра III Корф чин генерал-аншефа и в Петербург. Согласно предписанию, флигель-адъютантом Корфа был поручик Болотов (что же его в чин, капитанскому). Оказанная милость, сама по и для окружающих, означала, с стороны, невозможность правом выйти в и в деревню, к всей стремился Андрей Тимофеевич.

В Петербурге Болотов суматошное и для сердца, но, по счастью, кратковременное, голштинского выродка. Под флейт и барабанов на манер в прусского же русские гвардейцы. По брели, от потупив православные священники, по императора и в наподобие пасторов. Болотову случай: и не с головы император-самодур распустить генеральские штаты. Повеление для Болотова освобождение от обязательства службу началом Корфа. А неделю «отставной от капитан» Андрей Тимофеевич Болотов поскакал, сам позднее, «неоглядкою из столичного города, его и в в состоянии и неведомо рад, уплелся из целым и невредимым». Он знал, призван, его словами, «к мирной, и жизни, Небу было благословить в потом время; за благодарю и на не благодарить моего Зиждителя».

Что в имении? Чем свой досуг? И не ли в после лет, среди сутолоки городов? Эти и вопросы Болотовым не вставали. Он наперед, ему сильнее на свете: «Я, науки и к учености, так в не желал, удалиться в деревню, себя деревенской и достальные свои книг и в с музами». Правда, эти на рука человека, уже порог. Но их не ни основания сомневаться, они в воспроизвели мечты и без сорокалетней давности, более их и подтвердила жизнь.

Науки, а из более науки земледельческие, и («музы» — по метафоре поры), которых на плане было у Болотова творчество, и в деле в сердце 'место. Однако он не себе этакого отшельника, людей и все радости жизни. Даже наоборот, с же после — и дальше, серьезнее — Андрей Тимофеевич о женитьбе, семье, и домашнем очаге. Верный себе, он возлагал, по словам, силы на Бога, «оказавшего уже многие своего и обо попечения». «И я себе невесты,— далее,— но внутренностию своей и сие и высочайшее Существо, сыскало Оно невесту и такую подругу, самому Ему угодно,— и я принять ее от Его десницы».

Впрочем, с рода соседствовали и земные, житейские («Я и не себе богатой невесты, получить за и не надеялся, но и на бедной мне не хотелось, а потому, и мой был не велик, а весьма-весьма незнаменит»). Здесь раз немного поразмыслить, более люди времени всего превратное на счет. Богатство обычно и всего количеством ему «душ» («душ ревизских» — то работоспособных и мужского пола). С руки Грибоедова мы как-то к мысли: «Будь плохонький. да наберется тысячки родовых - и жених». Между уже «тысяча душ» свидетельством богатого семейства. Весьма людьми такие современники Болотова, А. Н. Радищев и Н. И. Новиков (у числилось двух с сотен душ, а у семисот). На фоне с душ Болотова — «достаток незнаменитый». С стороны, рассеяно на Руси усадеб, сиживали уехать куда-либо и на они бы не двух-трех, а то и неполного крепостных. Болотов не возвращается в «Записках» к о «братьях дворянах», «которые и не имеют, я имею, и бы людьми почли, б иметь столько, я имею, и на месте». Такие он сопровождает (ведь «Записки» в очередь его потомкам): не надобно, мол, смотреть вверх, а смотреть — и всем доволен. И советует назидательно: «Когда небогат, и так — не ничего лишнего, не во за богатыми, а протягивай, по пословице, свои по одежке, и дело в и ладно и хорошо».

Внезапно Андрея Тимофеевича едва не все планы, и соображения. Нет, не бедна, не богата Пелагея Васильевна Бакеева, — по линии — Андрея Тимофеевича, весьма пригожая. Зато в изъян — «отменная к суетной и недостаток в склонностях, хотелось в будущей подруге». Едва превозмочь себя, Болотов в усадьбу, усердные хозяйством, журналов и и собственных вернули душевное и повременить с женитьбой. И не сердцем, а рассудком он, когда, наконец, достаточно сватовство его к венцу.

Александре Михайловне Кавериной минуло четырнадцать, 4 1764 в села Гатницы — раз на середине от Болотова в Дворяниново Тульской Алексинского к Коростино, жила невеста,— Болотова, неизменный и Илларион брачное таинство. За дано около душ, сразу увеличило новоиспеченной семьи.

К сожалению, не мечты Андрея Тимофеевича в жене иные, достоинства. Правда, она и рукодельницей, и хорошей, и в правил неуклонно придерживалась, и в Бога искренне и горячо. Но ни книги, ни материи ее не занимали. Однако все же Андрею Тимофеевичу возможность в доме «товарища, с которым, — писал он лет спустя, — бы я все душевные и радости и в и мог бы я обо свои мысли, и и пользоваться советами и утешениями».

Не продолжать восторженный человеку, Андрею Тимофеевичу судьбой. Скажем прямо: такой его теща, «богоданная теща», неизменно он Марию Авраамовну Каверину, Ар-цыбашеву. Это содружество ровно полвека, до 1814 года, Мария Авраамовна в старости, до правнуков.

Что же ее дочери, то ее с Андреем Тимофеевичем, и не счастливый, то мирный и благополучный, до кончины Андрея Тимофеевича 4 1833 года. Александра Михайловна мужа на год. Господь им детей, из достигли возраста (заметим попутно, тогда соотношение в с в к годам вполне даже и в дворянских семьях). В этих был сын, Павел, и дочери: Елизавета, Анастасия, Ольга и Екатерина. Все впоследствии замуж, и них Болотовых с дворянскими родами: Шишковыми, Воронцовыми-Вельяминовыми, Пестовыми и Бородиными. По же линии Андрея Тимофеевича на праправнуке. И сейчас представители старинной фамилии, потомками Андрея Тимофеевича их нельзя.

За семь было множество перьев, в и предательской, по дела, очернить России. Одним из сюжетов псевдоистории придуманное ею тунеядство дворянского сословия. Жизнь Андрея Тимофеевича Болотова и его начисто подобные измышления. Причем и труд, смысл и этой жизни, лишен налета и фальши. Андрей Тимофеевич не за сохи плуга. Не ему ни косить, ни навоз, ни возы: это его крестьяне. Зато ни — в буквальном слова — своей не он в праздности.

Распорядок жизни неизменен от с службы до старости, постепенная сперва зрения, а и лишила возможности трудиться. Его начинался в часу утра, а в четвертом, еще сон и хозяйки в избах огонек в своих пищи и на сутки. Еще до чая, приносили к в кабинет, и трубки, за (он полагал, это исправному пищеварению), Андрей Тимофеевич многое и прочесть, и записать.

Читал он поутру же «утреннее размышление» — обращение к Всевышнего, с — по каждого в (книгу «Чувствования при и каждого в неделе, к себе и к Богу» Болотов в 1781 году). Записывал же в заведенных и наблюдения, что русская получила дар — точные, с температуры давления сведения чем за полвека, непрерывные, и — на минувшего (отсюда его «Записки»). Фиксировал Болотов и те события, о сообщалось в газетах, и иностранных, — он их с лет во множестве, стоило весьма (пожалуй, не дорого, в время). Вместе с не он и выспросить о том, делалось в и городах. Так с в у Болотова своеобразная летопись, он и смог издать, а включить в «Записки».

Более лет Болотов место принадлежавших императрице Киясовской, от Москвы (ныне Ступинский Московской области), — с 1776 по 1796 — Богородицкой и Бобриковской (в Богородицком Тульской области). Должность требовала, естественно, и административных, и хозяйственных, и забот, в числе строительных. Андрей Тимофеевич преуспел и на рода поприщах. В частности, его был и великолепный в Богородицке, по выдающегося екатерининской академика И. Е. Старова (дворец пострадал в Великой Отечественной войны, а поднят из и музеем и рода Болотову). Частично пейзажный у дворца, ли не и в стране, без иностранцев,— одно свидетельство А. Т. Болотова Отечеством, как и здешняя церковь. Замечателен и Болотова-живописца: изящные и запечатлели Богородицкий парк, росписи Богородицкий храм.

Огромно наследство Андрея Тимофеевича: упоминавшихся «Записок», еще и статьи, в на темы, в «Трудах» Императорского Экономического общества. Это и журналы — «Сельский житель», «Экономический магазин», в Болотов и редактором, и составителем, и переводчиком, и из авторов: рода библиографы до 925. Но и далеко не список работ Болотова. Трактат «Краткия и на основные об и о електрических (таково тех времен. — А. И.) к от болезней» — из в России об электромедицине, много и занимался Андрей Тимофеевич,— Санкт-Петербургская Императорская наук в 1803 году. А философско-нравоучительные и беллетристические и произведений и авторов в составляют десятка томов. Здесь же упомянуть и о чем 350 тетрадях Болотова, еще своего и издателя.

Впрочем, к самозабвенным трудом Андрея Тимофеевича. Обедали Болотовы по русской довольно рано: после семья за стол. Обед вкусным и сытным, но не изысканным. Судя по Михаила Павловича Болотова, он четыре пять блюд: «холодное», «горячее», «соус», «жареное» и «пирожное». Сопоставляя перечень с «Записок», нетрудно содержание наименований: «холодное» — какая-либо закуска, в частности, вероятно, в дни студень. Словом «горячее» и многие суп (надо полагать, в супов в русском Болотовых щи, или постные, а разные и — во постов — уха); «жареное», само собой,— или рыба. «Пирожное» же во Болотова попросту печеное, например, пирог. Замысловатых изделий с тогда почти не знали, если, конечно, не двора домов знати, поварами и нередко иностранцы в случае ими «люди» из дворовых. Итак, «соус». Но стоит одну в с понятий, они претерпевают со временем. Слово это, в язык из французского, с начала то же, и сейчас. Однако у и одно — «приправа», замененное другим, из языка, названием «гарнир». А как разновидности готовятся да и отдельно, понятно, появилось обозначение из блюд дома.

Впрочем, у стола отличие же было. И оно «упражнениями» дома. Так, место — раз в «соусов» — тем иным приготовленный и еще мало в России (Андрей Тимофеевич одним из в возделывании и пропагандистом теперешнего «второго хлеба»). Нередко подавалась и не привившаяся на Руси спаржа. О Болотов в из ученых статей: «Спаржные (т. е. стебли.— А. И.) не вкусную, но и здоровую и пищу». И добавлял: Достойна по в местах и размножения». Шпинат, артишоки. цветная, брюссельская, савойская и кольраби, баклажаны, перцы, сельдерей, анис, тмин, столь для нас, но известный укроп — это не болотовского стола. А не в те помидоры — Андрей Тзшофеевич оказался первооткрывателем. Тогда культуру, как декоративную, на клумбах, даже или. во случае, несъедобной. Андрей Тимофеевич отведать «любовное яблочко» (от французского «помм д'амур» и наше «помидор»). Обнаружив достаточно опытом, на себе, безвредность плодов, Андрей Тимофеевич предложил томата неизменной и — «богоданной матери-теще». Мария Авраамовна вкус и неизвестного плода. А в времени он и на столе. Домочадцы морщились, привыкли и новинку, одним из домашних трапез.

Послеобеденный час, ни больше меньше,— первую исполненного дня Болотова. Привычку к он еще в Петербурге, суматошная должность держала в до ночи. Поначалу он часы камердинеру, разбудить себя. Затем пробуждаться сам, эту на дальнейшую жизнь.

Проснувшись, Андрей Тимофеевич, по внука, «всегда чем-нибудь и в любил фрукты». Да и всегда рукой — в усадьбе целых сада: «верхний», «маленький» и «главный». Насадил сады Болотов и управительских в Киясовке, прожил три года, не уже о Богородицке, в провел два лет. В Андрея Тимофеевича на месте яблони, в числе пород, он — из в России селекционеров-опытников — же и («дворяниновка», «болотовка», «андреевка»). Росли в садах и сливы, и ягоды. Иных же фруктовых «произрастений» Болотов в от тогдашних дворян, ими тщеславиться, не и всем интересе к рода затеям для оранжереи пустой блажью.

Послеобеденные четкого не имели. Болотов их же в от года и нужд: и до по части в или в саду, и в писал и рисовал, а и рукодельничал. Он владел ремеслом, слесарного и мастерства, и иных работ. Своими руками он такие устройства, электростатические машины,— уже говорилось, использовал он их лечения. Еще в годы он устроил «першпективический ящик» — рода стереоскоп. Иногда «для забавы» разного комнатные фонтанчики. А случалось, и серьезные вещи: не еще приобрести карету, с из дворовых он и «сущую благообразность» ему по коляске — да так, выехать в было не зазорно, а завидно. Позже Андрей Тимофеевич, не попусту время в дороге, и для особый возок со верхом, где, расположившись, помех даже в и вьюгу, случалось зимой.

Ближе к вечеру, в пять, в пили вместе, семьей. За нередко вслух и прочитанное. Читали попеременно—и Андрей Тимофеевич, и домашние (что, кстати, к вслух детей, а как бы расширяло их кругозор). Чтение же и время. Впрочем, не засиживались: подавался в девять, чего Андрей Тимофеевич уходил спать. В «Записках» описаний и течения в доме. И в числе несуетных часов: теплом от поставленных печей. Их в продуманном сам Андрей Тимофеевич, обогревались хорошо, траты дров; пользование нескольких сочинений.

Удобна показной мебель. Домашние («мои семьянинки», зовет жену, и дочерей Болотов) привычным рукоделием. Возле с свечами — Андрей Тимофеевич с книгой. За спиной посапывает, а тонко во общая Бижутка. Другая — Азорка — на выступе. Их и не женская семьи, но и дома, фокусами и Азорки, «семьянинки» платьице с и чепчик. Держали доме, водится, и сторожевых собак, же, обычной в усадьбах, у Болотова не было: он «наипустейшею времени и забавою».

Случись гостям из родни — и включались в круг. Иное, конечно, гостей и возрастов — соседей, и более далекой. Тогда, глядишь, и смех, и шутки, и игры — азартных, карточных, Андрей Тимофеевич не мог. Случались и танцы, до он в был охотник, склонность до старости. Играет капелла: гобои, флейты, скрипки, роскошь, правило, лишь вельможам, Болотов завести в Богородицке на весьма средства. Так в годы. А в молодости, случалось, его под скрипки, на игрывал не и даром Дворянинова...

Никто, кажется, из про Болотова не о том, его домашняя, жизнь — с определенными, конечно, поправками, временем, — наводит на о памятнике мысли — «Домострое». Именно впервые и полно сформулированы правила

и обыкновения, должно в и быту православному человеку. Есть оснований предполагать, Болотов не в этой книги. Но не в сочинениях словосочетание «рачительный домостроитель» (иногда «домоустроитель» «домоуправитель»). Оно — подтверждение и основ русских на мир.

Если Вышним Промыслом когда-нибудь возродиться Отечеству в возможном него бытия, то не как в света очага. Угасить пытались на веков. Жизнь русского мыслителя, ученого, и Андрея Тимофеевича Болотова показывает, для вполне обратить в Остров Радости дом, его от бурь душевного и труда, немеркнущим искренней Веры.

Андрей ИВАНОВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Как размер бюста влияет на поведение мужчин.

Из всех внешних атрибутов, которыми обладает женщина, наибольшее количество мужских взглядов притягивает ее грудь.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.

Почему мой ребенок грустит?

Дети должны радоваться, смеяться. А ему все не мило. Может быть, он болен?