Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина
Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Клара Новикова: "Для меня нет запретных тем"
Раньше мне казалось, что, если целый вечер выступает один артист разговорного жанра,— это скучновато. Но на концерте Клары Новиковой убедилась, насколько была не права. Как она умеет общаться с залом! Да и зал, казалось, превратился в единое целое, внимал артистке, затаив дыхание. И смеялся, просто до изнеможения.

Присоединяйтесь

Отверженные.

В прошлого была статья, прочла я , и меня жгучая за женщин, или оказавшихся в неласковых местах, сразу писать в редакцию. Не я в журналиста боли за тех, он в колониях,— и не это и сестры, и жены, и соседки. Да уж, голодного не разумеет...

По-моему, писать на тему, бы взять бы командировку, да там, да ту одежду, у зеков, да то, они едят, да поработать, с бок о бок, да на «шконочке»,— тогда, быть, бы он их глазами, а уж рассказал публично, и они здесь.

Мне кажется, неуместны в статьях и пусть легкой, но иронии, и назидательность, и здорового и человека. Стоит ли и того осужденных, общения с детьми, родными, любимыми... Правильно говорят: не судите, да не будете. Тем что общество, не бы гуманности, доброты, так да судить, как, быть, какое другое.

Автор горестно вздыхает: вот, мол, какие заключенные, не себя критиковать, винят кого-то в судьбе — общество, государство, окружающих. А я так: приходит в грешный беззащитным, голеньким, бессознательным. В развитии и конечно же окружающие и жизнь. Сначала на влияет семья. Потом его постепенно сад, школа, друзья, книги, телевизор, радио. И и жизнь шире ему. Что-то из отсеивается, а что-то — и положительное, и и человека.

И он на дорогу, жажды жить, любить. И не ведает, ждет на дороге и коварства, и вражды. Не подозревает, беспощадной обернуться к судьба. И в пору, особенно ему и поддержка окружающих, ее и нет. От он учиться работать. Ну и как (или не умеет!), путается, ошибается, шишки. Вполне быть этом, кому-то дерзит, самостоятельность образом демонстрирует, чем-то пренебрегает, что-то выполнить. А судят безо скидки на его возраст, на состояние растрепанной, души. И «записывают» его, на приговоры, во второсортные, плохие. А плохой,— значит, не наш, его! Ату!..

И не видеть в зеркало наше, же общества. И его, и отталкиваем, он не почувствует, покинут нами, и находит другой и в все глубже, вынужденным одиночеством, брошенностью. А это девушка, то ее еще угроза — любовь. Вот и А. Невский таких слышал на вопрос, за та иная собеседница в оказалась,— «за любовь». И правда. За шла своего на или мошенничество, за становилась и наркоманкой, за могла убить...

А мы как бы с глазами, ушами, не сознавать, опасностей молодого человека, требуется взрослых уберечь подросшего ребенка. А они, взрослые, -невежественны и ленивы. И не могут.

В парень девушка за решеткой, за оградой. Верно ли утверждение, повторяет и А. Невский, здесь у начинаются расстройства? Я считаю, не так. Просто обостренная реакция на все, с происходит, и, ему (часто не основания несправедливо. Очень приспосабливаться к новой, и среде обитания. Для трудно стократ. Ее тонкая, хрупкая. А здесь тепла и ласки, любви и человека, рядом ребенка, родных. Отрицательно и сексуальная воздержанность. И женственность. Да и этому способствует. Нет как поддерживать гигиену, ароматы духов, кремов, шампуни, яблока, нарядного платья, а на пылятся на личных вещей, и боишься, после сапог никогда не в щегольнуть.

А без слова?! Грубый конвоир вдоволь наиздеваться, угодно толкнуть, ударить, оскорбить. А в остается стерпеть и промолчать, в ему «пропеть», показывая, на согласна, так ответить, получишь изолятор.

А знаете что? Тут день «летный», а «нелетный», то один кое-как кормят, а нет. Мне там не пришлось, но рассказывали: всю забирают, до исподнего, рубаху из и на цементе, в одиночке, стены, пол, сделаны «под шубу». Летом туда-сюда, а зимой! Ну у после может здоровье! Кто оттуда, мы долго под водим — в и на работу, что человека не держат.

Такое применяли всегда, например, к тем, уличали в лесбиянстве. А так: вдруг дежурные — или из и рыскать с по «шконкам», занавески. Кого засекут, потом в на перед всеми. И тупой, садист-начальник их стыдить, унижая, не вконец. И в объявляет: ШИЗо, 15 суток...

Впрочем, попасть туда, и другого, невинного повода. Вот однажды со мной.

Наступил моего рождения. Собрали мы с нехитрый стол. И я одуванчиков к собрать. Они только расцвели. А в каждый цветок, самый скромный, знаете, радость! Иду я запретки — одуванчиковтбольше, что не вытоптаны, цветочки, о своем. О том, никогда, конечно, не не вот день свой встречать. Да уж, действительно: от да не зарекайся. Никто не наперед знать, ему выпадет. Ирония или с паром!.. Вспомнилось, начальница в мое дело, меня привезли, и, недоумевая, повторяла: «Никак не пойму, за же посадили? Не я, по бумагам, преступления». Я разрыдалась, объяснить, и этого не знаю. Что у ребенок один, а нет. Что я сыночка в сад, а пошла на суд, по повестке. И я мальчика не видела. Даже не знаю, его в день из садика, а он, конечно,так маму... И он теперь, с кем, ему живется?

Начальница женщина добрая, неодубевшая. Как могла, меня утешить, повторяла, полтора — не десять, время быстрее, постоянно думать, тебя твой ребенок... Ну а мне 24 года. И впереди, два месяца, срока. Конечно, я всеми была на свободе. Как-то меня сын, ли? И мы жить? Квартиры-то, конечно, нет. Придется все с нуля... Вот с мыслями и букетиком иду я вдоль запретки, и окрик: «Эй ты, тут ходишь? Небось собралась?» Я рассмеялась в караульному и говорю: «Зачем сбегать, через месяца поеду, а года добавите». Но он продолжает: «Небось кого — пришла». Я сдерживать и отвечаю, не он так со разговаривать. А он взорвется: «А еще с такими... ты, разговаривать? Давай за мной, в дежурку! Сейчас в ШИЗо пойдешь».

Пришли в дежурку, он хамит. Я его осечь, он рассвирепел. «Заткнись! — орет,— Я покажу, у права!» Подошел — и ударит меня... Знает, я тем же не могу. Только бросила: «Скотина ты и фашист!» За получила несколько ударов. Разрядился он и мне ручку: «Пиши объяснительную, в ШИЗо отправим». И по наряд, дескать, тут желающая — в изолятор.

Я про рождения, букет, ему объяснительную. Он глаза, и его что-то проняло. «Ну,— говорит,— так я преподнес. Что ж ты сразу не сказала?» — «А ты не спрашивал, орать стал».— «Но-но, язычок-то прикуси. Ладно, такое — иди, я добрый. Но кому расскажешь, произошло,— смотри! Давно ШИЗо дожидается...»

Вернулась я в секцию, на да прорыдала. Еле девчата успокоили, за стол. Начали мы пировать, торт из хлеба, и (тогда лет — в можно купить да печенье); из в передавалась с чаем.

Это я вам один день. А дней и надо прожить, раз в могут смешать с грязью! Вечером, работы, должны сквозь строй: по стороны охранники, и вольнонаемные, а в женщины в проводят. Под взглядами эти «тети» руками по телу, юбки, за пазуху, карманы. Нагло и бесцеремонно. Можно ли этого нормальное здоровье, не сорваться?! Останется ли не психика? Не воля? Можно ли отстоять человеческое достоинство?! Нет. В карательно-«воспитательной» это утопия.

Хамство, серость бытия, как могут в лишь — агрессивность! И изливается эмоции и поступки. А за новый срок, бессрочная психушка. И ты на дне, ты — изгой. И в концов на волю, то убедишься: тебя не ждет. Даже родные. Отрезанный ломоть! Служба освободившимся из заключения? Это фикция. Никто не женщине девчонке, и парню, мужчине, в жизни — ни поддержки, ни моральной; ни жилья, ни работы.

Вот и человек в ком-то опору, к кому-то прислониться, душу. Женщине особенно необходимо. Но... допустим, ее — нормальный, благополучный, жениться на ней. Так родственники проходу не дадут: «Ты с ума, ли, сошел, на такой? Она же оттуда! Кто побывал,— пропало. Не с связываться!» Пусть не такие сразу примет. Но между ссора, охлаждение наступит, и услышишь: ты сякая, переэтакая... И он тебе же, любил тебя, родных не послушал. Может, от и не захочет, но будет — угодно, подчинялась во и с не требовала.

А женщина этом чувствует, не интересует, же «зэчка», отверженная. Ну и доводит, бывает, до того, она не выдерживает. Ее любить и любимой поругана, испохаблено. И неистовое избавиться от ненавистной любви — она, горючими облитая... Агрессивность, в появившаяся, отсутствии тормозов, в же поломанных, пробуждается. Ну и что-нибудь дорогим и недавняя возлюбленная. И — за решетку, за изгородь. Там, на «шконке», и пройдет, и вряд ли сумеет, и в раз уже, всего, наладить не сможет. А разобраться, в ее вина? В том, любовь ее на недостойного? Так достойные-то не нее...

Понимаете, это, не человек из круга. Помните, у Высоцкого есть — «Колея»? Так вот, зеки очень на шкуре испытали. Из колеи, в их запихнула, почти невозможно. Тем когда всеобщее равнодушие, цинизм, черствость. Каждому, видно, свое. Единожды судимости. Им «шить» дела.

Не беда, нет «материала». Всегда припаять без (где ее взять, прописку?), алкоголя, наркотиков. И не заботиться о этих «неудобных» людей, о для них. Легче снова за и накормят, и койко-место обеспечат, и «трудоустроят»,— заключенные рабским много прибыли государству. Тут как-то я в «Известиях», даже эта миллиард миллионов за год! А там калечится, счет не интересует, и ущерб, обществу настоящему и будущему. И не услышать удары тысяч кирзовых о землю,— идут в колонны женщин-заключенных. И кажется, гудит от топота и из своих протяжный стон, и он в безмолвие... А уж весной, зацветает черемуха, охватывает непереносимая. «Сладкой только горстка, ягоды — ведра»...

Вы знаете, я собаку, щенка. И вчера он по и забрел к соседям, а хозяйство крепкое, и его здоровенных пса. Я в и слышу — мой щенок! Кинулась к — батюшки, моего маленького. Он истошно, а еще дерут, злобные. Еле я выхватила. А он... Видно, не от и страха, рвется, безумный, и стала я гладить, успокаивать,— цапнет за руку! Не было, но ошеломляюще. Это, наверное, он по продолжал защищаться, в вызвали агрессивность, и он не мог ее подавить. И нашло на озарение, ясно мысль: «Собаки, люди!.. И люди, собаки».

Сейчас — и в Верховных Советах, и в газетах, и по говорят, надо социально незащищенным. Называют, естественно, инвалидов, престарелых, матерей. Но не говорят, в защите бывшие заключенные, да и не бывшие. Иначе само же общество, из жизни больше людей.

Надо понять, бывшие вовсе не возвращаться за забор. Их зафутболивают! И немногим противостоять неблагоприятных факторов, они окружены, на волю. Мне, правда, выстоять. Уже лет, я вроде нормально. Но моя болит, еще не зажили. И не в снах я к дням. Нет-нет да и шепоток за спиной: «А-а, та самая, которая...» И кажется, опять солнце, и не жить. Яд и по к тебе, яд и — и в «трудовом коллективе», и на улице, живу,— он все. Да и в иной ткнут, не забывай, мол, на клеймо. Да, клеймо, выбраковка. И не отмыться.

Но почему, за что? Поверьте, я не убила, не ограбила, не и не избила... Нет. Просто дерзкой девчонкой, несговорчивой, упрямой. А общество-окружающие решили, я невыносима, меня изолировать. Повод же не трудно. «Ее только тюрьма!» — дословно на моя «наставница» по работе. Хотели сделать покладистой, покорной. Наверное, вообще-то качества не плохие,— получится, в все неуправляемые! Но же учитывать, люди разные, пока молоды и глупы. А у нас, кажется, всех одну остричь — легче командовать.

В общем, меня в колонию. Разлучили с ребенком, очаг. Но, поверьте, я не за переживаю. Страдаю, вижу, других людей перемолоть, перетереть, искорежить. Такие, я, а уж более провинившиеся, для создания, теперь пишут, врага. Видно, обществу для чего-то необходимо!

А уж того, наша исправительно-трудовых может кого-то исправить,— вы извините! Каким может кого-то эта дустом и система? Как вшивость (против есть два мыло, повсюду, и наголо, «под Котовского»), бескультурье, хамство и могут кого-то к жизни?!

Простите за длинное письмо. Я вам так, мысль текла. И уж вы мое до конца, то я задержу внимание ненадолго строчками — белый стих:

Кто сказал, надоумил,

Что всяк, не на нас, —

Есть враг, и жестокий?

И уже он в преисподней.

Идет дух казенный,

И веет нищетой.

Там свободу утомленно,

А их не домой.

Написала откровенно. Извините раз.

Наталья Ф.

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.