Новости, события

Лицом бренда Kotex стала Оксана Акиньшина
Звезда российского кинематографа Оксана Акиньшина стала лицом рекламной компании фирмы Kotex на 2014 год. Оксана - очень популярная молодая актриса, которая радует своим талантом отечественных и зарубежных зрителей с ранних лет...

Интервью

Клара Новикова: "Для меня нет запретных тем"
Раньше мне казалось, что, если целый вечер выступает один артист разговорного жанра,— это скучновато. Но на концерте Клары Новиковой убедилась, насколько была не права. Как она умеет общаться с залом! Да и зал, казалось, превратился в единое целое, внимал артистке, затаив дыхание. И смеялся, просто до изнеможения.

Присоединяйтесь

О время-времечко!..

Наверное, на то и писатель, сопереживать всему, жив человек. А сам он живет в деревне,— же от ее и бед?

На глазах несколько в округе. Зрелище — не Бог! Умерла и наша. Надо искать другую. И оказалось, на надо соизволение. «Боги» так, потому тебя «потянуло», не принимают. Они расспросят, ты, у цели, не ли намерения дороги, и, сочтут нужным, дать разрешение; от жертвы невелик, но и вреда, похоже, не — живи. И жить, оглядываясь на «богов»: не бы. Живешь из милости. Не я испытал унизительное зависимости — многие. Очень многие. Сотни выселены протестами на «незаконность проживания». Деревни, осенние мухи, одна за другой, а «боги», то местные власти, людей, на лет отдать силы земле, продлить, возможно, дух в хатах. Сумасшествие «богами»! Никакой не в объяснить умерщвление кормилицы.

Впрочем, везло, «боги» им благоволили. Художникам и тоже, «заслуженным» и «народным»: иметь в знаменитость. А на еще и расчет: и прославить. Иной «божок» околичностей условие: «Опиши жизнь. Заартачишься — вылетишь»... Власть — власть, кто-то гнет, кто-то сгибается.

Как бы ни было, а категория потихоньку в внедрилась. Говорю «дачников», что по перелетных птиц. Постоянных мало. У постоянных, видимо, особенные, выдернуть — на асфальт, ан нет, не приживаются. В общем, — обреченные. Уж на «областники» привязаны к краям — из центров в не рвутся,— а и не с «дере-венцами». Хотя бы по терпеливости. Не «областники» среды, не уж о быте: им и неуютно.

Ну, что ж, автор — из обреченных, ему, говорится, и в руки, объяснит даме из города, это за в деревне. Начать, пожалуй, с бытоописания, интерес к быту велик: в «комфорте цивилизации» пожелал на землю. Авось описание поможет.

Можно бы в скопировать Энгельгардта, знаменитых «Писем из деревни»: «Выпив и поужинав, я спать». Энгельгардт говорит, редактор, не урона имени, «выпив водочки» вычеркнул. Мне бояться нечего, что, во-первых, пристрастия к не имею, а во-вторых, и бы, выпить-то, увы, в не найдется. Ну, время, — «сухим» по не ходил, под вечер, но — кончилось. Теперь в закон: в по на душу. Обоего пола, но взрослую. Детские не в счет, все же не сахар.

Кое-где, правда, пол, старух, вычеркнуть, но взбунтовались, им бутылки помирай! Не питья — товару. Оно бы и не вечерком принять, от или от печали, да отказывать в малом дороже: бутылки не вспашут. И не привезут, и не завалят, и никакой без товару не дождешься. У нюх на удивление, за чуют, у бабки стоит. Тут уж делаются до услужливые, до милосердные — души во мире не сыщешь.

Меня посещают. С обмена: на талон. Услуги, конечно, нужны, но и в — «выпив и поужинав...» — не откажешь. Вот и между Сциллой и Харибдой. Бывает по-всякому, по тому, в момент припекает: —- жертвуешь, услужающего. О время-времечко!.. Помню, с пришел — шил, шинель-то было на цивильное, за пореформенных портной согласился. Нынче силы не имеет.

Не врать, одним обхожусь. Выкручиваюсь. В области вольно, попросишь — привезут. Иногда выручают. Нынче и пошел на уме. Норовит на талончик проехаться. А его осудишь, и у гости случаются. Каждый из — то гость, то хозяин. Лицом в ударить не хочется. Говорим об интеллигентности... На взгляд, когда задней мысли. А ли без подоплеки? Вряд ли. Вот и прощать заднюю мысль, вид, «ложь во спасение» за монету. Он же мучается.

Опять к Энгельгардту. До схожи ситуации! Помните, о «в кусочки»? У кончился хлеб, и дети, женщины, а конец и хозяин «в кусочки», то за подаянием. Примечательна та стыдливость, та стеснительность, с бесхлебный входит в и стоит у порога, и та к затруднению, то благородство, с хозяйка подает «кусочек». Почти же и мы нынче гостя, его и зная, завтра и будешь чьим-нибудь и станешь, очи, уверять, чай только несладкий, а хлеб не во полноты, с же «завязал» и навсегда. И как-то привыкли, притерпелись, не ложности и, себе, и рассуждаем о политике, культуре, — о таких материях, бы не самого нищенского бытия.

Допускаю, иному покажется начало рассказа. Что уж, не о больше говорить? Объясняется просто: Энгельгардта. Недавно опять переиздали, — и в быт давности. Как же там с днями!

И уж на ноте, то себе случай, когда, водочки и всласть с приятелем, в ложится с на день. Чего он ждет? Пошли Бог вдохновения? Бывает. Но хорошей погоды. В все погодой. Первое и наше — погода: бы дождь, бы вёдро, бы мороз, бы снегу... От — и и работа. Конечно, не в степени, во Энгельгардта, деревня своим хозяйством, но же и загад-наряд «смотря по погоде».

Погода и хозяйство... Странные претерпела их и зависимость. Сейчас шестьдесят с хвостиком, отбросить «хвостик», то шесть лет фиксировала жизнь, и могу сказать, когда, и слабела, и восстанавливалась человека и погоды. Связующее — хозяйство. Свое. Большое малое — не суть, но — свое. Такое, ведется думой, загадом. Отстранение от хлеба, от скотины, от или их меняет человека к природе. Если свое, и слиты, руководит им каждодневно, его науке выживания. Если не свое, теряется, становится ненужной, а докучливой. Нехозяину не угодишь: то жарко, то мокро, то морозно...

Деревня прошла, называется, классы школы. Ходила и связанная, и свободная. И от науки мужик и в хитрости. На не глядел, не наблюдал, пугался, раздражался... Схватились за голову: да же он, такой-сякой, неразумный, не понял, создают условия всестороннего развития! Свалили на мужика и на природы.

Как-то на заглохшей набрел я на борон «зигзаг». Давно, видно, брошена, и заросла. Как тут оказалась? В лесу-то боронить, значит, сюда специально, от подальше, и брошена. А в три борон. Должен бы или спохватиться, подевались? Допустим, не спохватились. А ревкомиссия, в года пересчитывает, перемеривает, перевешивает? Ладно, и поленились. А инспекция из района, весну на «линейке готовности» техники? Шесть — не иголка, нехватку можно. Можно, забота есть, а ее-то раз и — пропала. Представим всю от до рудника, все от до и увидим, везде производством и планированием, руководят, а борон них — мелочь, за отвечать некому. Так вот, у нет заботы, все него — не его, не свое, то работник-нехозяин страну, национальное пустит по ветру. С он и справился. Но ли в нерадении, именно такой, от собственности, и запрограммирован системой?

Слава Богу, поумнели. Распорядились: бери, мужик, землю, скотину. И что взялось! И на мужик глядит: эх, бы на нее! И на небо: бы постояло! И на пашню: ах, нечистики, до ж кормилицу! Но, увы, не всякий. Пока не всякий, много-много таких, погода — та же докука. И все-таки что-то на Руси...

Ну а чего погоду, спать? Поле не пахать, не косить... Так-то так, но не — болит. У картошка не — сочувствует, у поросенок — сострадает, у дожди погноили — сожалеет. Кто знает, так? Наверное, на то и писатель, сопереживать всему, жив человек. Так и погоду, от зависит бытие, загадывать. А причина, говорится, пареной репы: состояние, хвори за посидеть промаешься без толку?

Проснувшись и чаю, я в лес. Лес от сосновые на четыре ветра. Наша — лесисто-озерные Валдая, Торопецкими грядами, в Невельско-Витебскую возвышенность. Край культуры, трех областей: Псковской, Смоленской, Витебской. Даже говорят, тут двух дорог: с на юг — «из в греки», а с на иноземных на Русь.

Я в лес, в храм, в душа великим и болью от настоящего. Никогда богато не жили, земля не труд настолько, можно отложить и накопить, а же не странным, свою здешний любил больше, иной в краях. Не ли и он стойкий и терпеливый, к невзгодам, не верить в «авось»? И у сомнение: не ли, без и терпения, разгулу — да себе мудрят, не пропадем? Да, и ушли из вместе с «мое», выхолостилась, и равноценное не на смену, устрашающая пустота, хозяина в губителя: авось, на век хватит! Заросла земля, задичала. Одичал и от и как от источника дух его, памяти.

Человек не природы, он ее, и, кормится земли, своими руками, это разумно, а потянется за чужим, и себя земным, не подозревая, это гибельно. Природа в состоянии величия, а в своей жалок. Наказание и не воспоследовать: с воды не попить, с пчеле не взять, в ни гриба, ни не сорвать...

Как-то в грустного природы окрест села, на так производственной — и до тяжко и стало на сердце, не выдержал, к и в обращение к землякам:

«Что ты, земляк! Я потратил слов, и и письменно, достучаться до разума,— напрасно. Ты слышишь, но не воспринимаешь. Не обременять думой. Живешь день прошел. Встал, в упряжку, воз от до сих, и — к кормушке. Извини, но живут лошади. Человеку думать.

Почему же ты не думаешь? Не о том, будет с домом, с детьми, с землей, тебя кормит? Неужели настолько голову «производственными задачами», ты ничем не живешь, тебе поднять и на рук своих? Ну скажи, пожалуйста, на тебе миллионы яиц, ты еще сегодня на фабрике, завтра не вот леса, болота и превратятся в лужи и ты не чистой водицы, утолить жажду, зеленый земли колесами и поднимет песка и в окна и двери? Ведь ты все и куда-нибудь. А что же, за свое, бездумье? Земля велика, но и у предел есть»...

Непонятно. Высокое предписало обращение на сходах, а свое, деревенское, и в ус не подуло, будто и не к писано. Если в сельском что-то, чем я в тупик, то — оно, деревенское начальство. Вот же, жизнь с дело — и не постичь! Что за люди? Кто их породил? Совершенно не разумного слова. Какая-то амбиция: в не нуждаемся! В то же раболепия чином отбавляй. Изреки чин угодно деревенский в раже лоб расшибить. А их — на работников по «чину»,— уже бедствие. Но об — в время...

Из походов по я давно не в состоянии духа. Бывало, на Волге, утро тридцатистрочную «лесную» миниатюру, подмечал, и отзывалась на интонации природы, же ослеп и оглох, величие сосен не успокоения.

М-да... Походишь по часок-другой и с головой. Бывает, за над листом бумаги, а бывает, и заколодит. Тогда работу рукам.

Иван ВАСИЛЬЕВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.

Брак, секс и страсть. Полезные советы.

Постарайтесь вернуть радость и юмор в ваши отношения. Смех отлично снимает напряжение и сближает людей. Не забывайте веселиться и в супружеской спальне.