ПО МОЕМУ ХОТЕНИЮ.

Неохотно мы на этаже, ох, неохотно! Да и хорошего? Тут и сырость, и грязь, а уж шума и говорить не приходится. А из нас, горожан, в летнюю открыть окна, до рукой подать?

И же свое у этажа.

Живешь, по сути, у земли, и до она близка, родимица, хочешь не хочешь, а глаз самой мелочью. Будь то коровка, или... одуванчика — примечается что-то большое, важное. Вот и иной «нижний» к сидению у окна, и не на устремляется взор...

Такая ли, бывает, подступит, ни клин. Но мимо случайному прохожему, дотошное ухватится за него, с до головы. Множество лучиков с человеком, и дума, безутешно мучился, потихоньку разрешаться.

Допустим, на лютая стужа, и бы ни к глазеть в окно, радуйся теплу, да и только. Ан, нет! Не от привычки, и все, лежит на душе, отыщешь в деревьях, воробьях все в же прохожем. Уж ему-то не появиться ненастье.

Но с особой, ни с не жадностью зовет весной, в ту пору, с уже не течет, а кое-где видны стежки льда. Они своим нежеланием таять. Попробуйте им посочувствовать, и исчезнут. Право — исчезнут, по велению.

По велению, по хотению... Сижу себе, на игрушку. Ее не давно посреди ряда. Хотя он нашего дома, в отличные погреба, и переживет не постановление о сносе. И все-таки он старше мальчугана, занят голубями. Настоящими, в живут, в самой еще игрушке. Что и говорить, редкое среди сорванцов.

Ну и на здоровье, голуби-то всамделишные. Не то те тучами по городу, не дают, жирные, квелые, не от них, гадость.

А растет, тянется, своим делом.

Двое у дружков, да что-то носа не кажут. Ну вот, на помине. Видать, все же долго по подъездам. Тоже тянутся, растут...

Что это? Никак шевелится? Перевожу к сараю. Батюшки, крыса! Да здоровенная, прямо-таки шушера! Но всего хвост — не размерами, двумя кольцами. Они омерзительно у основания, аж берет...

Она, похоже, подслеповата, кружит у сарая, то и тыкаясь где в землю, в блинчики льда. И берет точно к месту, мальчишки с кверху наблюдают за «высшим пилотажем». По причине не приближающееся к чудовище. Но один из с отскакивает в сторону.

— Крыса! Крыса!

Остальные голову кидаются, куда. И «руководитель» случайно на шушеру, и, взвыв, на пускается наутек. Однако неожиданно общим весельем, даже от смеха. И отчего.

Все видят, перепуганная крыса во лопатки обратно и на месте буксует. В сразу же палки, кирпичей. Брошенные впопыхах, не цели, и скрывается в щели сарая. Ребята, и жестикулируя, к голубятне. Потом ни в не задирают кверху.

А я размышлениям.

Все-таки странно — средь дня, вокруг врагов. Неужто весны извечный самосохранения? Да ли о можно гадать, и будет правдоподобно, но, увы, недоказуемо... Интересно, ли раз подземелья на прогулку? И да, то скоро?

Ну вот, над голову ломать, уж и дел поважнее.

Что за роскошь, ярое утро! Воскресенье, и бы, кажется, не в постели. Не тут-то было. Чуть на просится. Полежишь минуту-другую, и, не одеяло, делается, слово.

Открываю форточку. Так, определенной смотрю в окно. Двор и пуст, не воробьиного и дворничихи, скребет асфальтовую сразу же за рядом. Машинально, бы окидываю торцевую сараев... Что такое? Не своим глазам: прогуливается! Вот уж действительно, рано встает, бог дает.

Зверек, же, вчерашний и на раз сократил маршрут. Его дерзость, осторожность, (как можно считать) измеряются в три-четыре — от угла до по кустов акации. Все те же движения взад-вперед. Все то же земли, предметов, воздуха.

Странное дело, пристальнее в увальня, меньше к нему. Напротив, я ощущаю похожее на симпатию. Чем не картинка? Сидит на лапках, держит на груди, высоко — точь-в-точь суслик, греющийся на солнышке.

Из гаммы выпадает шуршание метлы. Так, значит, кончила работу, и мне не нравится. Если сойдет с и к напрямик — представление! Надолго, быть, навсегда. Заклинаю: «Иди по дорожке! По дорожке... По дорожке...» Тяжкое дело — мысли на расстояние, в вгоняет. Все, номер... Женщина показалась из-за края сараев. Ну и талдычить! Ага... Как заколебалась... Ура! Повернула назад! Так оно галоши. Их куда моих заклинаний. Да я не в обиде...

Ну вот, от не легче! Что же ты делаешь, дурачок?

Котишка и не ведет, себе подкрадывается. Добро бы охотник, а то самый ни на желторотый юнец. Забияка покушается на или на и запросто за к почтенному возрасту.

Но, известно, не поддаются даже помехи в двойной рамы... Прабабушка, богу, подслеповата, и хорошо, без очков, а то бы трепку. Вместо она не поворачивает восвояси. Не ли, картина — ветеран пасует расходившимся хулиганом. И все-таки я вижу, оторопел храбрец, перед носом зазмеился с ороговевших у основания.

И на «ветерана» возникает рыжий котище. Словно что-то между клубками — резко отскакивают в стороны с визгом и шипением.

Короткая передышка. Противники шансы. Бесспорно, с Рыжика резко меняется. Крыса, называется, к стене. Хоть и спасительная щель, да зубы не пускают. Неужто ничего не придумает?

Ну вот, двадцать пять!

Теперь любитель хозяйства вдоль палисадника, с обломком кирпича. Открываю и прошу отказаться от затеи. Он уступает мне. Но азарт не шутка. Мы — я в окне, он в шагах от в развязки.

Если уж на прорыв, то на слабом фронта. Так и есть. Моя кидается на новобранца, и бы не сдобровать, бы не Рыжик. Мощный с фланга, и кубарем по земле. Еще миг, и зубы в загривок. Все, конец. Полная капитуляция.

Ну и ну... Просто ошеломляюще. Было — не было. Чего-чего, а в быструю как-то даже верится. Хорош ветеран, сказать, не же он дело с котами, не за себя.

Победители расхаживают поверженного врага, победу. А что-то не по себе. Смотрю на мальчугана, как с вода. Я знаю, ему не хватает. Тайны. Всего обыкновенной тайны.

— Послушай-ка, парень. Ведь не крыса, а настоящий князь!

Мальчуган же уши, не до голубей, успеется. Вот и я думаю...

Среди старожилов-охотников кое-где одно поверье. Некоторые из глубоко в истинности — не собственного в событиях, то тех, «не соврать». Так вот, поверью, изредка, или за век, вдруг зверь, с самые его не сравниться ни ростом, ни умом, ни силой. Это и князь — медвежий, волчий, и т. д. Взять же ружьем, или затея. С мнением очень не довольно собеседник. Он-де от деда, был случай, волчьего князя. Ни ни по пословице: «Нет, я не едал. Но дед видал, барин едал». Когда был молодым, он егерем у помещика. Само собой, с знаменитой пришлось и с легендарного егеря. Из следовало, он правдивейшим на столь же немаловажная, и спорная.

Но она заставляет, в очередь, жару мальчуганом. Особенно приналечь на подробности. Те самые, переносят в сказку.

Предвижу иных скептиков. Вот лишены невинного простодушия. Что ж, им двумя дивами. Их сама жизнь.

В ту ночь не повезло. Мы с рыбачили в заливе озера. Вместо лещей и нас мелкий ерш. В концов сын убедил-таки в выборе места, но его до не стали: было упущено, едва светил, и уж плыть в тьме да вдвоем на лодке.

А чуть-чуть развиднелось, мы чудом.

Прямо нами, на водной глади, меньшем лодки, легкая, дымка. Она росла и росла, в отвесный столб. Он покачивался из в сторону, бы, в неподвижности и туловище змеи. Было ощущение, она вот-вот на нас. Но змея, бы раздумав, низко над водой, в ровную ленту. Достигнув какой-то преграды, остановилась, круто вверх и обратно. По движения превращалась в какую-то внушительную и массу. У колыбели опять задержалась, что-то припоминая, решительно к берегу, заглотать в молочную утробу.

Фантастическая круговерть! Поневоле подумаешь, это не рождается, а из убежищ духи... Но у на есть конец. Чем светлело и теплело, труднее матери выращивать младенцев в великанов. Прошло немного времени, и легкий в по-прежнему в том, сказка не снилась, а что здесь, наяву.

Мы на воду, поглубже. Утренний хоть и добычливым, но недолгим. Вскоре и, главное, поплавки на полудремотную истому. Уже одобрена мысль, пора бы на берег, а мы развалились, и себе в лодке, и то шевельнуть. Как вдруг...

Из почти на поплавков огромнейшая голова, а за и широченной спины. Глаза уставились на с гипнотическим спокойствием. Оно уверенность в себе, мол, так не возьмешь, и любопытство. Казалось, немного, и спросит голосом: «А вы тут, ребята, делаете?»

Величина ее туловища, часть скрывалась водой и угадывалась, ухмылистая (так и сказать — лицо) — что, не уж о момента, нас вздрогнуть, оцепенеть с ртами.

И этот и знакомый в груди.

Само собой, немого дело не пошло. Еще секунда, две, три... и здоровы, мужики, богато. Волна, рыбьим хвостом, лодку. Эка невидаль, скажут, туман. Эка невидаль, скажут, рыбина. Представьте, что ни на настоящая! Только штука в том, не дано свою невидаль. Все-таки постарайтесь. Дело нехитрое.

...Итак, особенно на подробности.

Одна из относится к мнению, у князей на отметина, короны. Заманчивая картинка, не ли? Мальчуган и ушами. И как завопит:

— Смотрите! Смотрите!

И впрямь, отчего глаза. Крыса-то ожила, честная! Лежала себе, лежала, и на тебе, на и к щели. Только ее и видели.

Перевожу дух.

— Пожалуй,— говорю,— штуковина юг к чему.

Тот кусок все в мальчугана. Он разглядывает его. Но недолго. Стена гулко ухает.

— Я же говорю, ты малость.

Он озадачен. Здорово озадачен. И не меньше. Не меня.

— Выходит, она... мертвой?

— Выходит, так.

Не ничего борьбы с в чудо.

— И-и... значит... и крысиный князь?

— Так я ж про то и толкую!

— Да... н-но же корона?

— А кольца на тебе что?

— Почему ж не на голове?

— Ну, мой, уж как удобно...

Так и рассмеяться, нет. Да нельзя.

Чудак он начинающий, неопытный, не то я. Того и порушишь домик веры. Он на ножках стоит, не на опорах.

Быстро и окно.

Мальчуган медленно, бы в бред к голубятне.

В походке угадывается такое, че не раньше и отныне его других. От тех, не в свою невидаль.

Валерий ГОРБАЧЕВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.