Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

Спартак Мишулин: "Людям надо говорить хорошие слова каждые пять минут".

Как-то раз, — рассказал он. — я получил письмо от полковника в отставке по фамилии Мишулин, который интересовался, не родственник ли я Василию Михайловичу Мишулину, другу его детства. Я ответил, что Василий Михайлович — мой дед, который очень много значил для меня с малых лет. Дед мой был из Владимирской области, деревни Мишулино — там все носили эту фамилию. Это был папа моей мамы моего дяди Александра Васильевича Мишулина. Сохранилась фотография: мама, бабушка, дедушка, сестра и я. Мама моя была очень хорошим горным инженером, работала заместителем наркома. Но характер у нее был вспыльчивый (кстати, его унаследовал и я), она не терпела никакой несправедливости, и в результате ее сняли с этой должности и направили в город Учкудук, недалеко от Ташкента, заведующей производством большого предприятия.

Вскоре началась война, нас разбросано в разные стороны.

— Где же вы подрастали и мужали ?

— В городе Анжеро-Судженске Кемеровской области. Там пришлось быть и трактористом, и прицепщиком, и пожарником. Работали много и тяжело, но я не жалею: узнал и что такое труд, и что такое земля. Отрицательным же было то, что учиться мне было некогда и высшего образования я не получил. Хотя я потом и старался наверстать упущенное, но знания-то закладываются в том возрасте, когда я уже работал. И за станком стоял — ведь шла война!

— Наверное, не раз вам задавали вопрос, откуда у вас такое экзотическое имя — Спартак?

— Имя это мне дали по совету дяди, который был очень близок нашей семье. Фактически он и его жена, тетя Дуся, и воспитали меня: отца я не знал. В Настасьинском переулке мы жили все вместе. Дядя мой был историк, а потом стал ректором Академии общественных наук при ЦК КПСС. У него были работы по истории Древнего Рима. Ему же принадлежит учебник по истории древнего мира для средней школы. (Помните, там на обложке изображен воин с луком?). Так вот, из древних героев дядя больше всех любил Спартака...

— Как я поняла, в вашей семье никто не был близок к театру, а когда же вы «заболели» им?

— Еще в школе я начал что-то инсценировать, ставить спектакли — сам не знаю, откуда это возникло. Может быть, пришло свыше, а может, потому, что жил я напротив нынешнего театра им. Станиславского (тогда это был ТЮЗ), и мы с ребятами часто туда бегали, пересмотрели все спектакли.

— Где вы учились театральному делу?

— Вернувшись из Сибири, я не стал жить в Москве, а уехал в райцентр Брусово Калининской области. Почему именно туда? В Сибири познакомился с одним человеком, который, видя мои способности, позвал к себе, в райцентр Брусово, где его жена была директором Дома культуры, а художественного руководителя не было. Так я в 15 лет стал худруком. Несколько позже меня пригласили руководить художественной самодеятельностью в Доме культуры райцентра. Эта работа и стала, собственно, моей школой. А потом меня приняли в Калининский областной театр актером во вспомогательный состав. Для этого мне пришлось пройти конкурс, и Георгий Адольфович Георгиевский, главный режиссер театра, стал моим «духовным отцом». Я ему понравился, он старательно со мной работал, и я быстро пошел «в гору». Играл много и успешно (а что может быть лучше для актера!). У меня сохранилась рецензия на первый мой спектакль.

— Какое амплуа у вас сложилось ?

— Трудно сказать определенно: играл и комедийные, и серьезные роли. Потом мой Учитель переехал в Омск, я, конечно, последовал за ним, и там мое амплуа расширилось.

А когда наш Омский театр был на гастролях в Москве, меня увидел Валентин Николаевич Плучек и пригласил участвовать в конкурсе. Так я оказался в Театре сатиры, которому отдал уже 35 лет. А вот сейчас (уж не знаю, по каким причинам), но в течение 10 лет не играю ничего нового. Я не утерял формы, еще многое могу, но ограничен прежним репертуаром: «Карлсон», «Самоубийца», «Молчи, грусть, молчи».

— А я-то думала: раз Мишулина так трудно «изловить», чтобы взять интервью, значит, он полностью занят творческой работой.

— Занят-то я занят, но это телевидение, концерты, прочие возможности заработать деньги — у меня же семья. К тому же я люблю театр, люблю играть. И во всех других местах, куда я езжу с концертами, меня принимают прекрасно, я чувствую к себе доброе отношение, как к актеру и человеку, и это дает мне много положительных эмоций. А потом вы, наверное, слышали, что у меня сгорела дача... Опять же деньги нужны.

— Как это произошло?

— На зиму я разрешил одному знакомому пожить там. Он почему-то всем говорил, что дача принадлежит ему, и дачу сожгли, желая причинить неприятность не мне, а ему.

— В театре вас любят?

— По-моему, да. Я ведь никому никогда не сделал ничего плохого. Наоборот, мне все время приходилось за кого-то хлопотать: сколько квартир я «выбил" для своих товарищей, помогал добиться разрешения на установку телефона, путевки получать, в школу устроить, в детский сад...

— Вы, наверное, были в месткоме?

— Нет. просто если я могу что-то сделать для человека, пользуясь своей популярностью как актер, то почему же не помочь? В общем, ценят все, кроме руководства. Вот еще пример. Четвертый год я ставлю детский спектакль «Тряпичная кукла» (у нас ведь всего два спектакля для детей). Однако он откладывается под любыми предлогами. А спектакль на 80 процентов готов, есть даже костюмы...

— Почему?

— Спросите об этом у Валентина Николаевича Плучека.

— Спартак Васильевич, давайте теперь сменили тему и поговорим о вашей личной жизни. Как вы относитесь к женщинам?

— Я их жалею, ведь им так много достается в жизни. Женщине нужно создавать такие условия, чтобы она могла быть женщиной. У меня есть юмореска (я немного пишу) о том, как судьба бывает несправедлива: одна почему-то грузит шпалы, а другая разъезжает на «Мерседесе». Хотелось бы равноправия для них, а шпалы пусть грузят мужчины. Представьте такое общество, которое ухаживало бы за женщиной, как за цветами.

— Как это прекрасно! Давно ли вы женаты? Довольны ли своим выбором?

— Вполне. Мне повезло: Валентина оказалась именно такой женой, о какой я мечтал. Мы вместе уже 25 лет, но прежде чем жениться, я считал необходимым создать условия, чтобы моя жена вошла в собственный дом, где стала бы хозяйкой и смогла поддерживать огонь в очаге. Тут нет ничего удивительного: птицы ведь тоже сначала вьют гнезда, а потом кладут яйца. И вот когда я обрел наконец квартиру, подходящую для семьи (не однокомнатную, какая была у меня, а двухкомнатную — пришлось идти к Гришину), женился официально. Сейчас вот купил супруге самую совершенную стиральную машину, чтобы облегчить ей домашний труд. На эту тему тоже есть юмореска.

— Жена не в претензии, что сама не работает?

— Нет, у нас ведь нет ни бабушек, ни дедушек, поэтому мы все (дочка, я и собачка-пудель) на ее попечении.

— Сколько лет вашей дочери и что она представляет собой как личность?

— Карине шестнадцать, она становится очаровательной девушкой (впрочем, наверное, все отцы так считают), хочет стать актрисой. Она уже играет в спектаклях: у нас — в «Бочке меда» и «Роковой ошибке», в театре имени Станиславского — в спектакле «Новоселье в старом доме», еще на телевидении.

А вообще она в театре с двух лет. Я всегда приводил ее с собой на спектакли, и она полюбила сцену. Конечно, стезя артистическая трудна, и многие отговаривают Карину от этого пути, но я считаю — пусть идет: работа интересная, встречи с людьми, поездки, разные роли. А там уж как сложится. Повезет — хорошо.

— Спартак Васильевич, вот вы упомянули о том, что пишете юморески. Давно вы грешите сочинительством?

— Лет с четырнадцати, когда еще жил в Калинине. Сначала сочинял для себя, а позже мой знакомый журналист Анатолий Руссовский из «Вечерней Москвы» заставил печататься и опубликовал первый рассказ. Вообще-то у меня подготовлена книга. Есть у меня и свои песни. Я придумываю слова и мотив, а друзья записывают.

— Довольны ли вы прожитой жизнью?

— Нет. Если бы можно было начать ее заново, я многое бы делал не так, со многими боролся бы, не всем доверял, во многое не вступал бы, чем-то не занимался... В общем, использовал бы опыт прожитого и, наверное, взрастил бы в себе больше дьявола: он в этой жизни более модный. Ведь в каждом человеке есть и Бог, и Дьявол.

Во всяком случае, зла никому в жизни я не делал.

— Каких людей вы любите?

— Порядочных. Не люблю предателей и тех, кто ради своего самовыражения готов погубить, утопить все и всех на своем пути. Не люблю людей, которые, взяв под свою ответственность жизнь другого, обращаются с ней жестоко, зло, ломают ее в угоду себе.

— Вам кто-нибудь помогал в жизни?

— Был у меня еще в молодости один друг, Саша Игнатенко. Хотя мы не часто виделись, но вот узнал он о моей сгоревшей даче, разыскал и сейчас очень помогает и с материалом, и во всем другом ободряет меня. Я считаю, что людям надо говорить хорошие, ободряющие слова каждые пять минут.

Я порадовалась за Спартака Васильевича, что есть у него настоящий друг и надежная семья; поняла, что главное в этот человеке — доброта и любовь к людям, и от души пожелала ему новых ролей в его родном театре, а нам новых встреч с любимым артистом.

Ирина ВОЛКОВА