Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

Уроки детства

Уроки детства... Что значат для вас эти слова? Какие эпизоды, связанные с вашими родителями, близкими, запали в душу на всю жизнь?

Льву Толстому принадлежат парадоксальные слова: «У нравственного человека семейные отношения сложны. У безнравственного — все гладко». Что вы думаете по этому поводу?

Вячеслав Таболин, академик Российской академии медицинских наук:

Рос я в многодетной семье. Шестеро детей. Все мальчики. Воспитывала нас в основном мать — Любовь Васильевна Борисова. Отец — Александр Федорович Таболин — постоянно был занят: надо же было одеть, обуть, прокормить такую ораву. Женился он в тридцать шесть лет. Был участником Первой империалистической войны. Попал под газовую атаку немцев. Был с ним такой случай: он шел в атаку, а на груди у него, в кармане, была металлическая иконка Владимирской Божьей матери. Пуля попала в нее и рикошетом ушла в сторону. За героизм, проявленный в боях, был награжден Георгиевским крестом.

Отец закончил три класса церковно-приходской школы. Мать родилась также в обычной трудовой крестьянской семье. Образование всего четыре класса начальной школы. Но вспоминая, оглядываясь на свое детство, прихожу к выводу: всем, что имею, я обязан своей матери.

Когда мы все подросли, она предприняла решительный по тем временам шаг: перевезла всю семью в город. Долго не рассуждала. Документы отца — в мешок (он был председателем сельсовета), нас — на телегу, корову привязала к телеге — и тронулись. Отцу сказала: «Дела сдашь в городе. Мне детей учить надо!» Это было в 1932 году. В городе нашла подвал, где раньше хранились овощи. Сама сложила печку. Стали жить, учиться.

А как она нас воспитывала! Мы твердо знали, что путь из школы — только домой. Задержишься на несколько минут, знаешь — мама ждет, тревожится. Проверяла школьные задания, даже когда учились в старших классах. Как-то, уже став взрослым, я спросил ее: «Мама, что ты понимала в алгебре, когда нас контролировала?»

— Ничего не понимала. Просто хотела приучить вас доводить любое нужное дело до конца.

Моему старшему брату она заказала у кузнеца маленькую настоящую косу, и он ею косил с шести лет. Меня она решила пристрастить к пчелам. Постоянно брала с собой на пасеку, как бы между прочим рассказывала о ней, посвящая в тайны пчеловодства. Пятеро ее сыновей, моих братьев, получили высшее образование.

Я родился в 1926 году во Владимире, с отличием закончил среднюю школу, но мои попытки поступить в Военно-морскую академию в Кирове, а затем в один из трех медицинских институтов Москвы закончились неудачно — не было общежития. И я поступил в МВТУ им. Баумана. Учился хорошо. Закончил три курса. Хотя мне нравилась и в школе, и в МВТУ математика и я с удовольствием изучал технические дисциплины, но работа в госпитале в июле-сентябре 1943 года сделала свое дело: я все больше и больше понимал, что мое призвание — медицина. И решил с четвертого курса МВТУ им. Баумана перейти на первый курс медицинского института. Честно говоря, принимать такое решение, не посоветовавшись с родителями, было страшновато. Приезжаю домой во Владимир и говорю: «Мама, я бросил МВТУ и перехожу в медицинский». А она спокойно отвечает: "Знаю, давно ждала, нижу, не по призванию пошел».

2. Моя старшая дочь Татьяна закончила исторический факультет МГУ и сейчас работает в Институте этнографии старшим научным сотрудником, кандидат исторических наук. Вторая дочь — Оля — закончила 2-й Московский медицинский институт, кандидат медицинских наук. Помнится из их детства такой случай. Как-то нам подарили карликового пинчера. Но от других он отличался наличием хвоста. А в это время ко мне приехала в гости моя мама, и нам надо было ехать по Киевской дороге — отвезти ее к старшему брату. Тане в то время было одиннадцать лет, Оле — пять. Мы жили на Большой Якиманке. Пока собирались, ушло время, и мы могли опоздать к поезду. Вышли на улицу. Ни одного такси, на частных запрещалось ездить. И времени в обрез. Тогда я говорю Тане: «Неси небольшое одеяло и простыночку». Запеленал собачку в одеяло. В то время нельзя было проехать на метро даже с маленькой собачкой. Идем к метро, а мама тихо укоряет меня:

«Чему учите детей?! Как вам не стыдно?!» Я отвечаю: «Мама, если заметят, я заплачу штраф — 1 рубль». В общем, зашли в вагон, сели — дети по обеим сторонам. Едем, вдруг Таня говорит: «Папа, все смотрят».

— Ну и что же? Пусть смотрят, молодой папа с тремя дочерьми.

И тут мы увидели, что у нашей Капы вылез из одеяла хвост...

А жизнь вообще прошла большая. Вот уже больше сорока лет работаю педиатром, готовлю врачей на кафедре педиатрии, которой заведую более тридцати лет, и счастлив тем, что традиции семьи, заложенные нашими предками, продолжают жить и поддерживаются дочерьми и внуками, которых у меня трое.