Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

Мифотворец Иван Охлобыстин

Young Family: Иван, как началась Ваша семейная история? Как познакомились с будущей женой?

Иван Охлобыстин: Помню, это были бурные 90-е годы, зарабатывал хорошо, было много гонораров, и я уже «звездил». Увидел Оксану в ресторане и сразу понял – все пропало, у нас с ней будет, как минимум, трое детей, стиральная машина «Индезит» и склонность к гипертонии. Через неделю я прислал сватов, через месяц мы повенчались, а потом поженились.

YF: И сколько лет Вашему браку?

И.О.: Двенадцать, а старшему ребенку одиннадцать – через девять месяцев после свадьбы мы стали родителями. Мы с самого начала совместной жизни хотели, чтобы в нашей семье было много детей. А какой же тогда смысл жениться? Все в жизни бывает, вот если бы не сложилось отношения, было бы иначе. Сейчас добра-то не всякий друг другу пожелает, а если все хорошо, почему бы и нет?

YF: Вы, вероятно, разделяете распространенное мнение, что один ребенок в семье – это плохо?

И.О.: Я так не считаю. А вдруг кто-то в семье болен, детей не может быть или семья вдруг стала неполной? Людей за это осуждать нельзя, да и жизнь очень противоречива. А все остальное ерунда, конечно.

YF: А если рождению детей мешают материальные трудности?

И.О.: У меня есть один приятель, у которого два нефтеперерабатывающих завода. Я его спрашиваю, а почему у тебя только один ребенок? Он говорит: «Знаешь, я второго, боюсь, не потяну». Так что материальные трудности – это отговорки. Как показывает опыт, мы решаем проблемы по мере их поступления. Один или два ребенка в семье – отличие радикальное, а вот если их трое, четверо и так далее – уже не столь существенно: одно и то же беспокойство, коллективные перемещения, ощущение табора, общинное мышление.

YF: А сами Вы воспитывались в многодетной семье?

И.О.: У деда была многодетная семья. А сам я рос один, но у отца до этого были жены, и у меня еще есть два брата и три сестры.

YF: Так Вы строили свою жизнь, что называется, «от противного»?

И.О.: Не думаю, я всегда гордился своими родными. Моя бабушка по материнской линии была милейшей женщиной, на нее похожа одна из наших дочерей. Храбрая женщина – во время Второй мировой войны она была медсестрой и спасла много жизней. Простая русская женщина из хорошего купеческого кержацкого рода, кержаки жили всегда общинно, семьи были крепкие.

YF: Но времена изменили, и вовсе не в сторону стабильности. Думаете ли Вы о том, как сейчас смогут адаптироваться наши дети?

И.О.: Конечно. Мы живем большой дачной семьей: Оксанка, моя жена, шестеро визгливых детей, сосед-электрик, иногда приезжают теща, тесть, приходят в гости друзья – люди из совершенно разных слоев. Среди них есть очень богатые, есть и голодранцы, есть рок-певцы, байкеры, герои России, алкоголики, трезвенники. Так что мои дети с самого рождения находятся среди людей разных возрастов и характеров.

 YF: И как происходит общение таких разных людей?

И.О.: Легко. Почему – не знаю. Все прежде всего уважают друг в друге личность.

YF: А с кем-то пришлось расстаться?

И.О.: Я считаю, что один из самых бессмысленных процессов – разлука с друзьями. Друзья в какое-то время становятся родными, они могут быть плохими, хорошими, предать тебя, потом раскаяться, но от этого они не могут стать неродными.

YF: А крепкая мужская компания есть?

И.О.: Нет, это туже ерунда. Что мужчины делают вместе? В баню ходят? О женщинах говорят? Зачем? Все уже сказано, а стихи надо писать дома, в одиночестве ночью.

YF: Иван, когда Вы определились с призванием? Были мучительные поиски себя?

И.О.: Уже в восьмом классе я решил стать волшебником, но, будучи ребенком разумным, понимал, что это невозможно. Ближе всего к этой профессии стояли две другие – кинорежиссер и священник. Потому что они создают миф. Так как среди близких мне людей не было ни одного верующего человека, решил стать кинорежиссером. Вот я им и стал через какое-то время, когда пришел срок.

YF: Во ВГИК поступили сразу?

И.О.: Сразу. Я до сих пор уверен, что, если человек чего-то хочет по-настоящему, преград не существует. Конкурс был на одно место полторы тысячи человек. А потом я пошел в армию по собственному желанию – нужно было семейный долг отдать. Вернулся, отучился в институте, занялся кинематографической деятельностью, потом женился, потом и священником стал. Сейчас я и в храме служу, и пишу сценарии, и детей кормлю.

YF: А дети соответствуют Вашим ожиданиям?

И.О.: У меня очень хорошие добрые и красивые дети. Старшая, Анфиса, спортивная, самоотверженная, умная. Пока она хочет быть летчиком-испытателем. Вторая дочь – Дуся, Евдокия. Ей десять, она своенравная, элегантная и хозяйственная. Дусе я определил быть биологом, она будет искать рецепты бессмертия. Варечка добрая, красивая – все в превосходной степени, она на бабушку мою очень похожа. Она доктором будет, как бабушка, она уже и лягушку лечила.

YF: А что же с мужской частью семьи?

И.О.: Потом идет Василий, ему пять лет, мужчина крупный, очень самодостаточный, бурчит что-то постоянно. Он хочет быть рыцарем.

А Нюша очень упряма – если что задумала, сделает. Они с Васей дружат, у них чудные игры, смешные очень. И самый младший – Савва. Хороши е у меня детки.

YF: Они у Вас так и воспитываются парами, как в семье Ульяновых?

И.О.: Ну, это везде, не только в семье Ульяновых. Просто так получается по возрасту: Дуся с Анфисой близки, Вася – с Нюшей. Варя у нас посередине, но сейчас она присоединилась к Дусе с Анфисой, потому что пошла в первый класс и ей доверили колокольчик.

YF: Они такие разные. А Вы находите в них какие-то свои черты?

И.О.: Свои, слава Богу, не нахожу, иначе я их замуж не выдам, на меня посмотрите (смеется)

YF: А на Оксану похожи?

И.О.: Да – они девочки очень самоотверженные, несмотря на детский эгоизм, капризы, зависть . Но в какой-то момент они смогут это переломить и отдать все.

YF: Как дети относятся к появлению нового члена семьи?

И.О.: Им это нравится, потому что мама будет занята, меньше будет наказывать. А папа у них мягкий, его можно уговорить мультики посмотреть, пока мама занята. Поэтому новый ребенок в семье им нравится. Дети младшего Савву совсем избаловали: все время его таскают, передают с рук на руки, не дай Бог его куда-нибудь на пол опустить или без внимания оставить.

YF: Для баланса надо еще одного мальчика.

И.О.: Мне, наверное, лучше сделать мужественное лицо и сказать «да», но, честно говоря, девочки в воспитании проще: сколько раз мы их с пеленального стола роняли, ничего не сломалось. А мальчики, куда ни чихни, все болит.

YF: Наверняка у Вас есть свои коллективные игры?

И.О.: Мне нравится чудить с детьми. Например, устроить индейский ужин. Я очень не люблю мыть посуду, и поэтому они все едят из одной кастрюли. Включаем напевы индейцев-навахо, зажигаем «таинственную свечу» – есть у нас такая отвратительная старая парафиновая свеча, случайной мною найденная. Детям это очень нравится, потому что романтично, и потому что мама им не разрешает есть из общей посуды. Оксана разоблачила нас через секунду, объявив, что это никакая не романтика, просто я не хотел мыть тарелки.

YF: Быт Ваших детей больше приближен к общинному, или у каждого из них есть суверенный мир: своя комната, только его вещи, игрушки? Таскают друг у друга вещи?

И.О.: Таскают, они же дети. Но есть и то, что принадлежит только им: мобильные телефоны, новогодние платья для «принцессы». А вообще, девочки у меня модненькие, любят английский стиль. Но, прежде всего, им внушена мысль, что круче всех английских нарядов вещь, сшитая мамой или самой.

YF: А чему своих девочек учит папа?

И.О.: Во время общения со мной дочки постигают принципы своих будущих взаимоотношений с мужским полом. К сожалению, они поняли на моем примере, что «вторую половину» можно обвести вокруг пальца либо нажать на жалость. Я борюсь с этим, но ничего сделать не могу, я бессилен перед девочками. Они сами по себе – бриллианты, и я приучаю их к этой мысли.

YF: Потихоньку дарите каждой по бриллиантику?

И.О.: Нет, просто по мысли. По бриллиантику мужья пусть дарят, и, надеюсь, что они скажут мне потом спасибо за воспитание жен.

Марина Пахолкина