Присоединяйтесь

Рассказы очевидцев

Кое - что о ТОПОРЕ.

«Венец — всему делу конец»,— говорит пословица. Но слово венец имеет еще одно, чисто плотницкое значение: один ряд бревен в срубе.

Из венцов складывается дом. Один престарелый человек, рассказывая мне о своих мытарствах в сталинских лагерях, заметил:

— Я бы наверняка погиб, если бы не умел держать в руках топор.

С большой группой репрессированных его вывезли в глухую тайгу под Воркутой, дали топоры, пилы и приказали: «Стройте!» Был декабрь, снегу по плечи, мороз — дышать больно. И вот в таких нечеловеческих условиях через месяц на карте свободной страны появился еще один «исправительно-трудовой лагерь» — с бревенчатыми бараками, сторожевыми вышками, столовой, карцером... Еще один памятник трудовому мастерству нашего многострадального народа. Трагический памятник.

По профессии мой знакомый не был плотником. Он был обыкновенным крестьянином, по-старому — мужиком. А на Руси не было мужика, который не смог бы срубить избу. Обучение плотницкому ремеслу шло само собой: в деревне все время кто-нибудь да строился. Ребенок сызмальства видел и топор, и пилу, и молоток, и струг, другой немудреный инструмент, и как только разрешали взрослые, тут же пробовал сделать что-то сам. А иной мальчишка и без разрешения — не углядишь — возьмет молоток, наставит гвоздь на чурку и хвать — по пальцу!

Конечно, слезы. Мать утешает и велит сбросить «нехороший» молоток, отец же, наоборот, с улыбкой показывает сыну, как надо держать молоток в руке, как попасть именно в шляпку, да еще так, чтобы гвоздь не погнулся и вошел в дерево пряменько. Слезы быстро высыхают, и сынишка изумленно гладит теплую блестящую точку — все, что осталось от забитого одним ударом гвоздя. Теперь уж он все сделает так, как учил отец. И получается. Пусть не с одного удара, а с десяти, но ведь сам. Сам!

А заготовка дров. Помню, отец впервые взял меня, маленького, в лес. Лошадь, дровни, пила, топор — все как полагается. Снег только что выпал, в поле белым-бело, а в лесу сумрачно и как-то торжественно-тихо. Деревья строгие, высокие, неприступные. Подъехали к отведенной для рубки делянке. В душе — радостно-тревожное напряжение: справлюсь ли? Ведь я — не просто зритель, а участник взрослой работы. Срубить и повалить дерево — огромное, толстое, могучее — как?

Деревья — сухостойные ели — были отмечены затесями заранее. Отец не спеша обошел их, прикинул, какое куда должно падать, срубил и заострил жердину — толкать — и приступил к первому. Из-под топора брызнули на снег щепки. Отец рубил низко, почти у самой земли — там, где ствол, расширяясь, переходил в корни. Надруб — ровный, прямой, гладкий — острым клином уходил в глубь дерева. Щепки вылетали все мельче.

— Хорош! — Отец распрямился, вытер рукавицей лоб.— Неси пилу.

Казалось бы, что может быть проще обыкновенной двуручной пилы? Однако пилить ею тоже надо уметь, особенно если речь идет не о лежащем в козлах бревне, а о дереве, когда пропил надо делать горизонтально, да еще так низко, что приходится стоять на коленях. Тут важно думать не столько о себе, сколько о товарище, с которым пилишь: ведь от тебя впрямую зависит, каково ему тянуть пилу на себя. (К слову, все люди, с кем мне приходилось пилить, делали это простое дело совершенно по-разному. То есть я хочу сказать, что с помощью прозаической пилки дров можно прекрасно узнать характер человека.) Конечно, отец жалел меня и пилил в основном сам, я лишь подтягивал пилу, но и то быстро уставал и несколько раз отдыхал, пока пила, чуть ли не целиком утонув в стволе, не приблизилась зубьями к подрубу. Ель как стояла, так и продолжала стоять — не дрогнув, не шелохнувшись, как будто и не собиралась падать. Отец велел мне отойти с пилой подальше, к лошади, чтоб, не дай бог, не зацепило, а сам взял жердину, воткнул острым концом в ствол повыше и навалился всем телом. С учащенным сердцем смотрел я на сухую рыжую вершину дерева и ждал. И как ни всматривался, как ни ловил момент, а не заметил, не поймал тот самый миг, в который вершина «пошла». Точнее, не пошла, а поплыла — медленно, спокойно, как большая птица. Но это длилось недолго. Снизу раздался кричащий треск, все дерево вздрогнуло, будто от удара, как-то легко, воздушно крутанулось, словно падающий человек, инстинктивно оберегающийся от ушиба, и шумно, ломая свои и чужие ветви, улеглось между живых еще великанов. Взвилась туча снежной пыли. Тяжелый комель с ярко-желтым свежим срезом подпрыгнул и повис, грозно раскачиваясь вверх-вниз...

Теперь надо было обрубать сучья. Я достал из саней свой топор — полегче отцовского, с ладным аккуратным топорищем, которое тщательно шлифовал осколком стекла. Отец предупредил: — Не торопись. Руби тот сук, который смотрит от тебя, а не на тебя. Не то соскользнет топор и...

Любая работа требует сноровки и правил безопасности. Особенно с таким опасным инструментом, как топор. Тогда, в лесу, все кончилось для меня благополучно. Обрубать сучки я научился быстро. Здесь главное — правильно выбрать направление и место удара: рубить сук надо под самый «корешок»; не задевая, однако, ствола и так, чтобы удар приходился в ту же сторону, куда наклонен сук. В этом случае и топор не отскочит мячиком, и сук отлетит, и поверхность ствола будет ровной.

Теперь самое время поговорить о топоре подробнее.

Как пишут ученые, он появился еще в раннем неолите и представлял собой клинообразный камень, привязанный к деревянной рукоятке. Не знаю, затачивали его на чем-нибудь или острили только скалыванием, но с тех пор, то есть за многие тысячи лет, он, по существу, не изменился, хотя давно уже делается не из камня и не привязывается веревкой.

Со дня своего изобретения топор обнаруживает двойное назначение — как боевое оружие и как универсальное орудие труда. Естественно, нас интересует второе.

Видов топоров много — лесорубные, мясницкие, различные специальные и, конечно же, самые распространенные — плотницкие.

Современный плотницкий топор, как опять же пишут ученые, появился на Руси с начала XVII века. Чем строили дома раньше, я не знаю. Наверное, какими-то особенными топорами, похуже нынешних, но строили хорошо.

Топор — уникальный инструмент. Им можно делать почти все — рубить, колоть, тесать, строгать, забивать клинья и даже... бриться. Последнее я испытывал на себе, когда на спор с товарищами по бригаде так тонко заточил острие своего топора, что смог «насухо» соскоблить юношеский пушок на подбородке.

Наша бригада работала в Сибири, в Хакасии, строили мы в основном дома — брусковые, сборно-щитовые. Приходилось делать и довольно сложную опалубку для железобетонных конструкций, и простейшие заборы, и дощатые сараи, и даже туалеты-времянки. Естественно, у каждого из нас был свой топор, да еще так повелось, что мы старались друг перед другом своими топорами выпендриться. Выпендреж шел на уровне топорищ — кто оригинальнее сделает, тот и мастер. Бригадир Анатолий Кочуров смотрел на это как на ребячество, не более. Его топор был самый неказистый — топорище почти прямое, без загогулин, но аккуратное и, что самое главное, прочное. Однажды он устроил соревнование: предложил каждому метров с десяти кинуть свой топор в бревенчатую стену так, чтобы он воткнулся лезвием в дерево и остался висеть. Мы были рады стараться, но ни у кого из нас этот фокус не удался. Мало того, от ударов о стену наши фигурные топорища разлетались в щепки. А топорище бригадира выдержало. Так он наглядно продемонстрировал, что главное в инструменте — удобство для руки и надежность.

Есть у меня друг-поэт, который в молодости учился на плотника и даже недолго работал по этой профессии. Потом судьба увела его от этого хорошего дела. Но не навсегда. В довольно-таки зрелые годы он вновь стал строителем, теперь уже на садовом' участке, где решил своими руками построить теплый бревенчатый дом. Жена поддержала его. А поскольку он поэт, да еще из тех, которые крайне ревниво относятся к каждому написанному слову, то начал, естественно, с изготовления инструмента, в частности топоров. Он накупил их штук двадцать, не меньше, разных видов и размеров. И насадил каждый на особенное топорище. Все его топоры были гладенькие, с изящными изгибами, утолщениями — в общем, блестящие, как игрушки. Утром, прежде чем приступить к работе, он долго выбирал, какой на этот раз взять топор, выбрав же, мочил оселок в воде и часа два правил острие... А сосед его между тем давно тюкал, и дом его рос на глазах. Жена моего друга сердилась, но терпела. Однако к концу лета, когда дом у соседа был уже под крышей, а ее муж срубил лишь пару венцов, она не выдержала:

— У соседей один топор, да, видать, получше всех твоих. Пойди-ка посмотри.

Друг промолчал, но все-таки тайком от жены сходил к соседу. Ничего особенного он не увидел: топор как топор — в меру тяжелый, в меру острый, но было в нем что-то, чего не было ни в одном топоре моего друга,— топор соседа сам просился в руки. Это неуловимое «что-то» так задело самолюбие поэта, что он собрал все свои топоры в мешок, отнес в лес и закопал. А потом сделал себе еще один — уже без причуд — и, постепенно вработавшись, срубил-таки себе хороший дачный домик.

Самое удивительное в этой истории то, что со временем мой друг обнаружил в своем «рабочем» топоре те же качества, которые увидел в топоре соседа.

Это значит, что поначалу мертвые орудия труда в человеческой руке как бы оживают, становятся ее частью. Мне даже кажется, что «бывалые» инструменты, долго проработавшие в руках мастера, излучают какое-то доброе поле или что-то в этом роде, во всяком случае, они явно греют — если не руки, то сердце — точно.

Каким же все-таки должен быть плотницкий топор? Нам уже ясно, что прежде всего от топора требуется надежность. Топорище делается из древесины твердых пород — ясеня, клена, вяза или чаще всего березы. У хорошего хозяина всегда найдется запасенная впрок подходящая по размеру заготовка (без каких-либо изъянов в виде крупных сучков, трещин, гнили, краснины и синевы). С помощью другого топора ей придается форма топорища. При этом надо соблюсти одно важное условие: основная масса волокон древесины должна остаться целой на всю длину, топорища. Иначе оно может расколоться при насадке топора или будущей работе. Затем рубанком, ножом или еще чем-нибудь (что сподручнее) обрабатывают топорище начисто.

Теперь надо насадить топор. Для этого ту часть топорища, которая должна войти в проушину топора, подгоняют строго по размеру отверстия. Если на краях проушины есть заусеницы, их следует убрать напильником. Топорище должно входить в отверстие достаточно туго, но без задира. Встать на место ему помогают аккуратными, точно направленными ударами тяжелой киянкой или, на худой конец, обухом топора. При этом топорище с насаживаемым топором держат рукой на весу. Еще одно важное условие: лезвие топора должно быть в одной плоскости с топорищем. Если получится косина, нужно начать все сначала.

Далее остался пустяк: обрезать ножовкой высунувшийся излишек и вбить вдоль проушины хороший металлический клин. (Чтобы клин не вылезал обратно, в нем делается широкое круглое отверстие.) Торец топорища, по которому вы колотили, наверняка расплющился, это место надо закруглить, убрав лишнее. Следует иметь в виду, что утолщение на конце топорища делается не для красоты, а для того, чтобы топор во время работы не выскользнул из руки. Топор тогда красив, когда он максимально функционален.

Ну и совсем уж последнее, что надо сделать с топорищем: отшлифовать и покрыть олифой, которая предохранит его от влаги. Красить топорище не надо. (Однажды мне встретился чудак, у которого весь топор, вплоть до острия, был покрыт ядовито-желтой краской — жуткое зрелище.)

Да, забыл сказать, что топоры бывают двух основных типов: с округлым лезвием и прямым. Для плотницких работ рекомендуется первый — он более универсален. Кроме того, топором с округлым лезвием легче и удобнее тесать, выбирать пазы, рубить чашку. Диаметр закругления должен быть достаточно большим.

О заточке.

Хорошо и правильно заточить топор непросто. Для этого дела лучше всего подошло бы старое доброе точило, которое неспешно крутится над корытом с водой. Но сейчас его можно увидеть разве что в краеведческом музее. Хотя в некоторых деревнях еще сохранилось. Топор при заточке на нем надо держать лезвием вверх против вращения точильного камня. И при этом следить, чтобы топор не заваливался, то есть чтобы фаска была строго плоской. Естественно, обе фаски должны быть сточены на одинаковую толщину и симметричны друг другу. Угол их схождения в пределах 10 — 15 градусов. Если сделать его меньше, лезвие может не выдержать нагрузки и выкрошиться. При большем же угле топор будет не столько рубить, сколько мять древесину.

Если же придется затачивать топор на электронаждаке, старайтесь ни в коем случае не пережечь лезвие. Иначе все ваши труды пойдут насмарку. Качество топора во многом (если не во всем) зависит от стали, из которой он изготовлен. Я встречал знатоков, которые по звону могут определить прочность металла. Такие мастера покупают топоры как арбузы: щелкают ногтем и слушают. Если вам попался топор из плохо закаленной стали, его можно закалить, попросив кого-нибудь, кто работает на заводе. Знаю, что так делают.

Каким должен быть вес топора? Важный вопрос. Если вам придется иметь дело с древесиной твердых пород, берите топор помассивнее. Но в любом случае он должен быть по руке. Плотницкий труд требует немалых усилий. Самой физически тяжелой работой мне представляется рубка венцов из круглого леса. Даже очень опытный и сильный плотник вряд ли срубит за день более двух венцов для дома среднего размера. И это при том, что у него в помощниках бензопила.

Заканчивая, обязан сказать несколько слов о технике безопасности. Нельзя забывать о том, что в свое время топором прекрасно отрубали головы. Поэтому будьте бдительны и осторожны. Говорю это, имея собственный печальный опыт: на правой ноге моей и сейчас виден шрам, оставшийся от юношеских лет. Мне еще повезло — сорвавшийся при теске бревна топор угодил в мягкую ткань, а не в кость, что было бы, конечно, много печальнее. Я видел плотников без большого пальца на левой руке. Видел и хромого, который охромел из-за собственной глупой шалости: во время перекура вздумал поиграть топором и нечаянно «стесал» себе коленную чашечку.

Обязательный атрибут плотника - прочные рукавицы. Они предохранят ваши руки от мозолей, кроме того, в рукавицах меньше скользит топорище.

Не шутите с топором. Помните пословицу: замах хуже удара.

Ну вот и все пока.

Петр ЗЛЫГОСТЕВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Комментарии

Новые вначале ▼

+ Добавить свой комментарий

Только авторизованные пользователи могут оставлять свои комментарии. Войдите, пожалуйста.

Вы также можете войти через свой аккаунт в почтовом сервисе или социальной сети:


Внимание, отправка комментария означает Ваше согласие с правилами комментирования!

Рассказы очевидцев

  • Барятинский женский монастырь
    Каждый раз, когда я уезжаю из монастыря, «Ангелов вам», — напутствуют меня на прощание сестры. Инокиня Досефея собирает в дорогу снедь. Матушка дарит очередную порцию книг, садится за руль «Москвича» и везет меня в Малоярославец на московскую электричку.
  • Это недетское детское кино
    Вообще тема отсутствия контакта между детьми и взрослыми, взаимонепонимания, одиночества и тех и других стала одной из центральных тем фестиваля.
  • Наша речка Сумерь
    Больше всего там нравилась мне речка, которая протекала за нашим огородом, под горой. Называлась она очень красиво — Сумерь. Берега ее заросли ивняком, ольхой, черемухой. Местами речка была мелкой и быстрой. Местами глубокой и медленной. Где — широкой, а где — такой узенькой, что ее можно было перепрыгнуть с разбега.
  • Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее».
    Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...
  • Белая ворона
    Николай Михайлович видел: люди жили бы мирно и дружно, если бы не нарочитое подогревание страстей. Его коробили высказывания вроде тех, что татары, мол, лучше живут, у них дома побогаче, потому как они умнее других, меньше грешат. Он старался не обращать внимания, относил это к «пережиткам прошлого», издержкам низкой культуры.
  • Беспокойство
    Два следа, две узорчатые строчки по краю большой лесной поляны. Здесь прошла утром по свежевыпавшему снегу пара рябчиков. Из любопытства двинулся было за ними, а потом остановился и долго смотрел на их согласный, любовный ход. близко друг от друга — как под ручку шли.
  • Беспредел
    Эта дикая история, произошедшая на бывшем монастырском подворье, — из ряда тех, что трудно осмыслить и объяснить. Она снова ставит все те же жгучие вопросы: есть ли предел нравственному падению нашего общества? И где же выход?
  • "Будь они прокляты, эти орехи!"
    А складывалась судьба у Самвела трудно. Мучила несправедливость наказания. К тому же в колонии здоровье резко ухудшилось. Положили в тюремную больницу. А там врачи установили, что у Самвела туберкулез легких.
  • Бумеранг.
    Так палач, исправно служивший государственной системе террора и уничтожения собственного народа (геноцида) — под знаменем, конечно же, социализма и во благо народа! — в одночасье стал жертвой этой системы, а точнее, тех своих коллег и сотоварищей, с которыми вместе управлял ею под предводительством Сталина.
  • Чужой среди своих.
    Он посягнул на «святая святых» — сравнил средние заработки рабочих, колхозников, учителей с окладами партийных и советских работников которые недавно были повышены.
  • ДЕЛАТЬ «ПЫЛКО ДА ОХОТНО»
    Всякое лето папа вез нас на свою родину, в маленькую деревеньку Бугино, что на берегу Северной Двины. Каждый день для нас, ребятишек, оборачивался здесь новой чудной сказкой, в которой героями становились и мы сами.
  • Деревня должна поменять веру.
    Нет ничего проще, чем создать в нашей стране изобилие продуктов. Можно сказать, пустяковое дело. Государство, власть раздают землю тем, кто хочет.
  • Дядь Саша
    Вошла молодая женщина с мальчиком лет пяти. Из-под козырька меховой с завязанными ушами шапки видны лишь хлюпающий нос да два бдительных глаза.
  • Для красоты и созерцания.
    В погоне за «бабками» за кружево не сядешь. А ведь какая красота! Жизнь нельзя упрощать бесконечно, это всегда оборачивается бездуховностью.
  • Дунинские петухи.
    ...Дунинские петухи начинали петь затемно. Петух сидел на высокой жердочке и дирижировал деревенским утром. Потом гудел рожок пастуха. До сих пор помню чувство протеста, которое вызывал у меня этот вовсе не музыкальный звук.
  • "Душа моя чиста".
    До сих пор остается загадкой, на какие деньги он жил, ибо их у него никогда не было: Коля был хроническим бессребреником.
  • Если вы одиноки
    Повезло мне в тот раз, повезло, досталась «Реклама», обычно раскупаемая мгновенно, стали печатать в ней объявления службы знакомств, о чем город гудел. Самые разные слышал я суждения о таком начинании. Своими глазами читал впервые.
  • «Если вы подружились в Москве»
    Конечно, нет к прошлому возврата. Прошлые радости и огорчения уже пережиты. Но какое-то отчаяние охватывает, наполняет тебя, когда межнациональная грызня выбивает из колеи, мешает людям жить в мире и дружбе.
  • Коня купил...
    Но мне уже успело это понравиться: коня купил, а?! Все-таки заговорила кровь, заговорила. Да и что там ни говори — поступок. Это вам не джинсы там и не «видик» — это конь!
  • «ХРАНЮ, КАК САМУЮ СВЯЩЕННУЮ РЕЛИКВИЮ...»
    В вишневом саду на открытой поляне стояли «солнечные» часы, на крыше школы был флюгер. И часы, и флюгер сделал папа. Он так много умел, что если взять и все перечислить, не хватило бы, наверное, целой страницы.
  • Как я работала гувернанткой.
    Но самое любопытное, что фирма, с которой я заключила договор на столь приятное времяпрепровождение, исчезла... А вместе с ней и моя зарплата. Так что остались только воспоминания. Да эти записки.
  • Как перевелись барсы на Енисее.
    Давным-давно жил да был на берегу Енисея старый-престарый старичок, и был у него такой же старый конь Савраска, по прозванью Губошлеп.
  • Кому нужна война с мужиком?
    Так что начинал Рузвельт с нуля — со строительства. Перегородили его ребята громадный бетонный ангар кирпичной стеной, побелили, провели тепло, установили клетки — своими руками, за свой счет.
  • Кому нужны копилки
    — Почему копилки? Ну, вообще это могло быть все, что угодно. Я, как всякая женщина, человек практичный. Можно ведь сделать красивую вещь, но она будет бесполезной, правильно? А копилка — это серьезно.
  • Контакты второго рода
    История эта достаточно типична, по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, как правило, контакт весьма краток. Обитатели тарелок долго наблюдать за собой не позволяют. Во-вторых, в контакт вступают люди неподготовленные. Специалисты узнают о контакте с большим запозданием, когда на месте посадки НЛО уже нет.
  • Кошечка взаймы
    Словосочетание «печки-лавочки» невозможно перевести на иностранные языки. По отдельности значение каждого слова здесь вполне понятно, конкретно; соединенные же вместе, они теряют свой прямой смысл и обретают...
  • Красный день.
    Часов у меня нет, я знаю только, что надо торопиться. Подъем занимает минуту-полторы, но взбегать приходится с задержанным дыханием. Чуть расслабишься, чтобы перевести дух,— сдвинуться потом трудно.
  • Крепко и государство.
    Так мы с мамой встретили тогда Рождество. Детишки уже заснули. Это было на Павловской. Мы были там очень бедны, но счастливы.
  • Курица - не птица?
    Петухов в хозяйстве было два — старый и молодой. Станешь сыпать корм, они друг друга оттирают, и каждый норовит своих кур поближе подтолкнуть. Тронет клювом зернышко, покажет— клюй, мол, да порасторопней!
  • «Левша» за работой.
    Познакомьтесь: педагог не по диплому, а по призванию. Иногда таких называют чудаками. Безусловно, ласковое слово «чудак» подходит для тех, чья «странность» настоена на чистом альтруизме.
  • Любовь с печалью пополам.
    Может, это уж и впрямь возрастное, но что поделаешь: тянет какая-то неизъяснимая сила снова поближе к деревне, ее быту, к дому крестьянскому, хлебу, пашне... А прикоснувшись, приобщившись, хотя бы на время, ко всему этому, с горечью убеждаюсь, как много хорошего, мудрого и доброго ушло из крестьянской жизни.
  • "Люди меня боялись..." Исповедь бывшего сельского участкового инспектора.
    Приходилось ли выпивать самому? Ясное дело, приходилось. Как говорится, служба заставляла. Но пил я не какую-нибудь гадость, а только водочку или коньяк. Придешь, бывало, вечером в подсобку сельпо, чтобы узнать, как идут дела, а здесь тебе уже стол накроют, с выпивкой, закуской — все как полагается. Потом в дорогу сверточек с продуктами, а как же! Колбаски там, ветчинки, консервов... Но все — в меру.
  • МАЕЧКА
    Сама Маечка ничего не рассказывала о своей семейной жизни. Она вообще никогда не принимала участия в наших нервных и жалобных рассказах друг другу о мужьях, детях, хозяйстве, здоровье.
  • Мечта о ночлеге.
    Но как осуществить эту, казалось бы, такую простую, безыскусную мечту? Не скажешь же удивленным хозяевам: хочу тут у вас переночевать! Почему? Зачем? Что случилось? Естественные, право, вопросы, если твой законный ночлег отсюда всего в двадцати минутах ходу.
  • МОЙ ДУХОВНИК
    Мы ведь видим только одну сторону жизни священника — его службу в церкви. Остальное (быт, радости, горести) как бы за семью печатями.
  • Напрасно родные ждут сына домой...
    В тот день рядовой Анатолий Чмелев был дневальным по госпиталю. Столкнувшись на лестнице с санитаром Павлом Эунапу, услышал приказ: вымыть полы. Анатолий удивился: а почему, собственно, он, больной, должен это делать?
  • Несостоявшийся полёт
    Какими они были, избранницы космического века, окрыленные фантастически дерзновенной мечтой полета в неизведанное, манящее тайной пространство?..
  • Ничего, что я пляшу в галошах?
    Телевидение снимало «Русский дуэт» на платформе и площади Ярославского вокзала. Как только они запели, вокруг собрался народ, который сам стал участником этого представления: в образовавшийся возле выступающих круг влетело несколько женщин и мужчина, они стали подпевать и приплясывать.
  • О время-времечко!..
    На моих глазах умерло несколько деревень в округе. Зрелище — не приведи Бог! Умерла и наша. Надо было искать другую.
  • Память - в сегодняшних делах.
    Постоянно трудиться, помогать родителям й воспитании их мальчишек и девчонок — это от доброты сердечной и от понимания того, какое значение для человека имеет детство.
  • Пили, но в меру.
    Юношей мне доводилось частенько бывать на этой пильне и видеть бешеное челночное мелькание целой дюжины пил, зажатых в механическую пилораму, которые разом выплевывали по нескольку досок.
  • Платье Мельпомены
    Сократа очень уважали на нашей улице. И на соседних тоже. Знакомые и незнакомые люди обращались к нему за советом в спорных делах, и он всегда находил справедливое решение.
  • Пока остаюсь „рекордсменом"...
    Что ж, буду кормить себя сам! Да еще и детям помогу. Как? А вот как: построю сарай, завезу пару кабанчиков, куплю десятка полтора хохлаток, да разработаю соток десять огорода под овощи.
  • Полмешка ржаных сухарей.
    Ехали в теплушке, вместе с другими заводскими, в тесноте, да не в обиде. Вскоре раздали сухой паек — сухарями. На семерых получилось полмешка ржаных сухарей, которым особенно обрадовалась бабушка Наташа. Она готовила пищу, а продукты были уже на исходе.
  • ПО МОЕМУ ХОТЕНИЮ.
    Все-таки это странно — разгуливать средь бела дня, когда вокруг полно врагов. Неужто дыхание весны пересилило извечный инстинкт самосохранения? Да мало ли о чем можно гадать, и все будет правдоподобно, но, увы, недоказуемо...
  • Расстрелян и... оправдан.
    С горя Саша начал пить. Вскоре с ним стряслась еще одна беда. В закусочной вспыхнула драка. Когда приехала милиция, все разбежались, а Зайцев не успел. Получил два года за хулиганство. Их он отбыл полностью.
  • «Русь» — кормилица
    Итак, у нас репутация защищает... от законов. Это абсурд, несуразица, двусмысленность положения просто бросается в глаза. Когда же мы решительно поумнеем? И перестанем противиться здравому экономическому смыслу?
  • С Бывалым чего не бывало!
    По уверению Евгения Моргунова, в четырнадцати-пятнадцатилетнем возрасте он был «болваночник». В суровые военные годы (1942 г.) работал на заводе «Фрезер», изготовлял болванки для артиллерийских снарядов.
  • Сыновья Старой Кати
    Наша узкая, бугристая улочка, берущая начало внизу, в городе, упрямо взбиралась наверх, к садам и виноградникам. С соседней горы она казалась рекой.
  • Соловушка.
    Необыкновенная труженица, мастер, автор многих песен, романсов, чуткий аранжировщик известных произведений, свою задачу Евгения Смольянинова видит в том, чтобы донести до слушателя здоровое начало нашей национальной культуры.
  • «...Сперва родство, а потом все остальное».
    Август. Тенистые кроны каштанов окружают гостиницу «Киев». По ступенькам спускается стройный загорелый человек, возраст которого — семьдесят девять лет — повергает в изумление каждого, кто с ним знаком.
  • Старая школа.
    Ученики жгут свою школу. И день, и два... и четвертый год подряд. Нет, нет, не заколдованная школа, если может (дотла все-таки не выгорая!) столь долго гореть; нет, нет, и в учениках не найдем ничего демонического, обычные деревенские ребята.
  • ТВОРЦЫ ОСТАЮТСЯ
    О земле нельзя так протокольно. Земля — это и песня, и сказка, и кормилица наша. Только с добрыми, любящими ее людьми она поделится щедростью своей.
  • Убийство по заказу.
    Но чем дальше продолжалось следствие, тем менее убедительными выглядели объяснения Ольги. К этому времени удалось отыскать обладателя желтой рубашки.
  • Улыбка жены.
    И всю дорогу до места работы помнил и чувствовал на себе свет этой улыбки. И потрясенно качал головой: неужели она почувствовала, что мне приснилось прошедшей ночью?
  • У русских американцев.
    Прекрасно управляя машиной, совершая головокружительные виражи, Мариля не раз до упоения катала нас по гористым улицам Сан-Франциско — одного из красивейших городов мира, главного порта страны на Тихом океане.
  • ВАЛЕНКИ
    У меня холодеет сердце, когда вижу, как обута добрая половина нашей детворы и молодежи: ходить по снегу в кроссовках, сапожках или ботиночках — безумие!
  • "Ваш Зыков..."
    ...Это был трудный класс. У его мужской половины, к сожалению, господстовал культ силы. Все мои усилия в первые месяцы работы с классом были направлены на то, чтобы развенчать власть главного «кулачника», а попросту говоря, хулигана.
  • В книгах и в жизни
    Фраза у Голявкина короткая, «голая», словесных украшений — почти никаких. Зато уж тайной словорасположения, тайной интонации, тайной звучащей речи Голявкин владеет в совершенстве.
  • Зачем мятутся народы?
    В деревне его ждали, и если лето подходило к концу, а Бекташ все не появлялся, бабы начинали тревожиться, строить самые разные домыслы, которые с каждым днем становились все страшнее.
  • Задачка со многими известными
    Терпение их лопнуло, когда они остались без хлеба. В прямом смысле. Без ржаного, пшеничного — всякого. И не потому, что вселенский мор напал на село Андреевское или, тем паче, на весь Александровский район, выметая все подчистую.
  • „Заглянуть в Зазеркалье"
    Писать о людях необычных, редких способностей и знаний, с одной стороны, просто, потому что интересно, с другой — невероятно сложно.

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Как размер бюста влияет на поведение мужчин.

Из всех внешних атрибутов, которыми обладает женщина, наибольшее количество мужских взглядов притягивает ее грудь.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.

Почему мой ребенок грустит?

Дети должны радоваться, смеяться. А ему все не мило. Может быть, он болен?