Присоединяйтесь

Рассказы очевидцев

ТВОРЦЫ ОСТАЮТСЯ

Больше слова «урок» в дневнике Александра Ивановича не встретится. Он в школе как учитель работать перестал. О конфликте своем с директором он пишет неохотно, неподробно, не фиксируя на этом внимания своего (насколько это возможно), не сосредоточивая своей жизни. А сколько мне пришлось встретить сломанных судеб, которые приносили свою жизнь на алтарь не дела, а только конфликта. И, в конечном итоге, почти всегда теряли дело и проигрывали конфликт. Оглянуться, вовремя взвесить, хватит ли сил и на дело, и на конфликт, не все могут. А у конфликта своя пружина, ее. Не во всякий момент остановить можно.

А вот как она закручивается, эта пружина. не всегда и видно. И в случае с Шевченко самое трудное — рассказать, как постепенно исчезали крокодил и рыба со школьной стены, лев с забора и рисунки студийцев, висевшие в классах. Это был мучительный процесс, имевший некую закономерность. Чем известнее становилась студия, чем больше призов получали ребячьи рисунки на выставках в стране и вне ее, тем сложнее становились отношения руководства школы (и наробразовского руководства района тоже!).

Когда на одном из школьных совещании не в первый раз было сказано, что Шевченко мешает работе школы (А чем мешает? Тем, что ребята в студию рвутся?), и учителя промолчали, Александр Иванович написал заявление: «В связи с тем, что я мешаю школе, прошу меня уволить».

Его подписали тут же. Директор школы был на курсах повышения квалификации, его замещал молодой биолог. Он это заявление (Советуясь? Согласовав? Не знаю.) тут же подмахнул.

С тех пор в школе села Прелестное на уроках рисования не рисуют радость и грусть, не определяют, на что похожи деревья и облака. Все это осталось в студии, и прийти сюда может каждый, и классы с продленки иногда по договоренности Александр Иванович в студию забирает. Но в школе, Шевченко нет.

Вы подумаете: ну сейчас-то другая эпоха наступила. Сейчас, когда, все прозрели (кто, правда, искренне, а кто и вынужденно и поняли, как нужны школе смелые, талантливые, ищущие, нестандартно думающие учителя, Шевченко работает не только в студии — в школе. Упросили, уговорили, и он, конечно, согласился.

К этому мы еще вернемся.

Рай-Александровка и Пискуновка — соседние села. Эти места с давних времен славились в нашей местности изготовлением керамической посуды, Но древний промысел заброшен, производство забыто. Об этом напоминает лишь название села — Пискуновка. Кроме чудесной посуды, жители села делали и керамические свистки-игрушки (пищалки), отчего и утвердилось за селом название Пискуновка.

Еду в автобусе с учителем местной школы. Живет он в благоустроенной городской квартире, а на работу ездит в село автобусом. Жителей характеризует критически: «Куркули! Денег куры не клюют. Огороды собственные по целому гектару. А что жадные к деньгам, так это точно». Я говорю, что не может быть: вся деревня — одни куркули. А он убеждает меня, что вся деревня: «Один богатее другого».

И вот я в первом доме "куркулей". Это две старушки-сестры. Старшая с трясущимися руками. «После смерти мужа случилось,— объясняет старушка.— До сих пор не верится, что нету его». Живут вдвоем. Дочь одной из них в городе, как многие, уехала из села. Приезжает в воскресенье — и то не каждое. Вот так и живут старушки-«куркули» на колхозную пенсию 28 рублей и с гектаром огорода, наполовину заросшим бурьяном. Но вот что любопытно: нет уныния на лицах этих благородных женщин. Даже болезнь свою старшая старается объяснить с юмором: «Мне и еды много не надо, пока ложку ко рту донесу, все равно половина разольется».

Узнав о цели моего прихода, вспоминают, что в их доме найдется для нашего музея. «Есть у меня в сундуке полотенце, с девичьих лет храню. Сама холст ткала, сама и узор вышивала. С мужем моим, когда еще не женились, встречались только, тогда и вышивала. Все боялась, не отдадут меня за него. Они бедно в селе жили. Вот и вышивала свои мысли на полотенце. И вот храню до сих пор, как мечту свою девичью».

Теперь на вышитом узоре замечаю и я распустившиеся цветы и две фигурки, взявшиеся за руки. И не отдает, а как бы вручает мне Анна Семеновна свою мечту, свою надежду девичью — без сожаления, но с искренней надеждой, что хранить будем.

Идем с пионервожатой местной школы Аней но улице и смотрим на дома, в какой зайти можно. «Это старый, возможно, и есть кое-что старинное»,— говорит Аня.

Дом (если эту избушку можно назвать домом) покрыт соломой. На крыше яркие сочные пятна зеленого мха. Двор зарос бурьяном, только тропинка к калитке да ровная дорожка по обе стороны проволоки, натянутой от сарая к погребу, утоптанная добродушной лохматой собакой. При нашем появлении собака незлобно полаяла, но из конуры не вышла. Мы постояли в раздумье и хотели уже уходить, когда из сарая вышла пожилая маленькая женщина и молча направилась к нам. Мы здороваемся, женщина молча кивает головой. «Это тетя Ганна, она глухонемая»,— вспоминает Анна.

Догадливая Аня разводит руки, как бы имитируя холст, и утирает лицо. Потом движением рук показывает квадрат и крестится. Это должно изображать икону. Тетя Ганна удивительно быстро понимает нас и приглашает в дом. Мне почему-то стыдно просить и брать что-либо у этой женщины для музея, но хочется посмотреть, как она живет.

В комнате чисто, но холодно и сыро. На печке горстка дровишек и пустое ведерко. Хочу спросить, есть ли у нее уголь, но не знаю, как. Показываю пальцами кружок и на печку. Ганна понимает меня. Вижу, что готова расплакаться, стыдливо отворачивается от меня...

А неподалеку стоит каменный дом. Во дворе — светлые «Жигули» и непонятно откуда и зачем корпус самолета У-2 без хвостового оперения и крыльев. «Здравствуй, Юра»,— кричит Анна парню, стоящему во дворе, несмотря на холодный ветер, в свитере и без шапки. «Чао»,— подымает руку Юра. Мне не хочется спрашивать Анну, где работает Юра и зачем ему самолет без крыльев.

Вот такие разные «куркули» в Рай-Александровке.

Лидия Ивановна — куратор стройки нашей студии, дама лет сорока, слегка располневшая, но ничего лишнего. Лисья шапка и по фигуре скроенная доха подчеркивают женственность ее фигуры. Напористая, властная и слегка самоуверенная. С месяц назад она мне четко сказала:

— Директор Виталий Иванович к стройке никакого отношения не имеет. Так и передайте ему и скажите об этом мастеру. За стройку отвечаете вы.

Слава богу, я от этого воздержался. Через месяц, когда возникли споры по деталям электропроводки в залах и я настаивал на том, что освещение в студии должно быть иным, Лидия Ивановна в присутствии архитектора, мастера и директора, не моргнув глазом, не изменив интонации, сказала мне:

— Кто вы такой? По вопросу строительства мы имеем дело с Виталием Ивановичем, но не с вами.

Я смотрел в непроницаемые глаза Лидии Ивановны и думал: «А что же для нее истина? Что за человек скрыт под шкурами бесхитростных зверюшек? А много ли таких людей?» И любопытно, что это настолько реально в мире человеческих взаимоотношений, что я даже не сержусь на нее. Я что-то потерял и что-то приобрел. Но приобрел худшее.

...Еще раз приезжали главный архитектор района и куратор стройки студии Лидия Ивановна. С такими людьми не стоит ругаться, но я не сдержался. Строят студию, а я ничего не могу согласовать с ними. В тех залах, где мы планируем выставки и демонстрации фильмов, ставят умывальники. Железные доводы: «А у нас. так в чертежах проекта показано». Я не самый главный специалист по чертежам, но и то понимаю: снять умывальники проще, чем перенести их на новое место. А они — «как в чертеже, так и будет».

Когда я им говорю, что мы в этом здании планируем открыть изостудию, музыкальную школу, хореографическое отделение, они своего недоброго удивления не скрывают. Как так, в селе — и студию, и музыкальную школу? Да мы в городе такого не имеем. Да и зачем вам все это? Я им говорю о том, что в этом году ни один выпускник нашей школы не остался работать в селе, а они смотрят на меня, и у них окаменевшие лица. Для них это пустой звук.

Еще хуже то, что из 16 тысяч рублей, выделенных на оборудование для строящегося здания, я.не могу взять денег на пианино, мольберты, киноаппарат, которые будут нам так нужны.

— У вас проект мастерских, вот и покупайте станки,— спокойно говорит куратор, — и никто вам другого купить не разрешит.

— Так что же мы эти станки у цыган на гитары менять будем? — спрашиваю ее.

— А мне все равно, хоть выбросите. Я свою голову подставлять не хочу. И ничего, кроме станков, вы купить не имеете права.

— Но вы-то знаете, что мы строим студию, а не мастерскую. Зачем же нам играть в эту странную игру?

— Что вы будете делать потом в этом здании — ваше дело. А раз в чертежах это мастерская...

И так до бесконечности. Обе женщины смотрят на меня так, словно я их личный враг, а строительство студии — мой личный каприз.

Завтра утром еду к секретарю райкома. Знаю, что я им осточертел, что я для них зануда, склочник и еще бог знает кто, ну а как быть? Все равно поеду. Как так, сколько времени, сил и нервов отняло у меня и еще у многих очень хороших людей это строительство студии! И я не имею права остановиться перед какими-то барбосами...

Если посмотреть на самих себя со стороны, мы напоминаем загнанных лошадей, которые мчатся, не разбирая дороги и разбрасывая пену тщеславия, теряют самое главное из своего груза и, к сожалению, прибегают к цели зачастую с пустым возом.

Приезжали заведующий районо и инспектор облоно, которого я не знаю. Заведующий категорически против того, чтобы в новом здании, которое строят для детской студии, работали только кружки. Настоятельно предлагает, чтобы там была и столярная и слесарная мастерская для уроков труда. Я пытаюсь доказать, что студию задумали не для этого. Это должно быть здание, где ребята смогут заниматься эстетическим трудом. Рисование, лепка, хореография, музыка, пение, можно и столярные и слесарные мастерские, но для интересного творческого труда, а не для скучных трудовых уроков. Такой труд лишает ребят радости, они не видят его результатов, и это воспитывает к труду отрицательное отношение.

Хотелось бы осуществить давнюю мечту — создать детский дом творчества. Ведь строят студию, а не добавочное здание для классных занятий. И как ни странно, люди, которые должны бы помогать в этом, быть заинтересованными, упорно мешают. Это и заведующий роно, и, как ни обидно, директор школы.

Реплика завроно во время разговора о студии: «В районе есть клубы, дворцы культуры, вот и развешивайте там свое художественное искусство, а у школ другие задачи. Нам детей грамоте учить надо». Это — по поводу моих слов о выставочных залах в студии. По поводу музея детского рисунка. Упрямые, ограниченные, без любви к делу и детям люди. Ну что можно сделать с заведующим районным отделом не финансов, не животноводства, а народного образования, который считает, что музей детского рисунка — это моя блажь. А школе (в первую очередь — ему, конечно) это не нужно.

Очень неприятный был разговор, остался тяжелый осадок. Дома пил сердечные лекарства.

Уже ясно, что нам в этом здании дают только второй этаж, где можно разместить экспонаты музея и комнату студии. Как жаль, что не получается того, что хотели. Нам только второй этаж! Какая нечистая сила послала нам такого директора! Сколько нехорошего он сделал для села Прелестное и школьников! И не потому, что он вредитель и злой. Просто человек не на своем месте.

Уже апрель. Чудесная весенняя погода. В селе все, кто только может, на улице, на огороде, в саду. Все трудятся. Но это труд по-весеннему радостный. И неосознанно манящий, как праздник. Так было тысячи лет назад, так и должно быть. Даже люди, приехавшие вечером домой с завода, до позднего вечера на огородах. Это не то, что необходимость, это потребность прикоснуться к проснувшейся праматери-земле. Что-то в генах, зовущее к ней крестьянина. Но это только на своем клочке огорода. На колхозном поле он видит только гектары и плату за их обработку. А земля, поля, как живой организм, требуют и живого общения, душевного отношения. В колхозе оно теряется. Не потому ли у нас многие годы так остро стоит вопрос продовольственной программы.

О земле нельзя так протокольно. Земля — это и песня, и сказка, и кормилица наша. Только с добрыми, любящими ее людьми она поделится щедростью своей.

...В студии все окончательно определилось. Нам дают второй этаж, школе — первый. Разные входы. Что будет на первом этаже, я не знаю. Перед этим было очень много неприятного, о чем и писать не хочется.

У нас — четыре большие комнаты и одна маленькая. В двух больших — музей детского рисунка, в третьей — музей народного творчества, в четвертой — мастерская для занятий. В маленькой комнате, так называемой канцелярии, и будут храниться те картины, которые не в экспозиции. Будем менять экспозицию, как в настоящем музее. Уже сейчас трудно решить, какие работы вывешивать, какие нет. Много очень хороших рисунков, и все не помещаются. Жалко, что краски плохие, тускнеют и цвет уже не тот.

Многие жители почему-то интересуются, поставят ли забор вокруг студии. До сих пор не понимаю, почему в наших краях такое внимание уделяют забору. Ну понятно, если бы забор был сделан хорошим мастером, резной или кованный, из железа, который бы радовал глаз. Я бы сам хотел забор такой, какие еще кое-где сохранились у старинных купеческих домов в Славянке. Эти заборы — действительно мастеров-кузнецов. Но забор из сплошных досок и сплошного листа

А мне слышится за словом забор — забрал и спрятал и никому не дам. и не смотрите.

...Перешли в новое здание студии. Залы чудесные, просторно, светло. Расставили картины, хотели примерно попробовать, где какую повесим. Пришел И. Е. Колобовский. Матча походил по залам, потом спросил: «А что здесь конкретно будет?» — «Три комнаты под музей и одна для занятий»,— отвечаю. «А это вам не слишком много? Под музей это не рационально. Вот вы на стены повесите картины, а все пространство, пол так и будут пустовать?» — «Нет,— говорю,— пол пустовать не будет, мы на полу будем веники вязать, а вот что на потолке будем делать, еще не придумали, но с него можно и отчеты писать»,— «Тебе бы только позубоскалить,— говорит и потом серьезно: — Такое под музей я бы никогда не дал. Зря деньги выбросили. От него отдачи никакой».

Нерационально все-таки устроен мир. В лесу столько бесполезных цветов, бабочек, над рекой — тунеядцев-стрекоз, да и соловей, от него польза неизвестно какая, всю ночь просвистит, а днем, стервец, дрыхнуть будет. Колобовскому в природе много бы пересмотреть надо. Все было бы рационально.

...Интересно, как это все-таки получается. Вчера и сегодня ребята рисовали в студии совершенно по-разному. Вчера чувствовал себя не совсем хорошо. Так же работали и ребята. Работа не шла — и все. Сегодня у ребят другие краски, совершенно другая атмосфера — творческая, радостная. С этой детской радостью и я возвращался домой. Я как бы беру от детей их жизнелюбие, радость, энергию творчества. Но почему они не были такими вчера? Таким занудой был я? Какой-то любопытный бумеранг: то, что я даю детям, то в еще большей мере получаю от них... Притворство не проходит.

А как мы часто необдуманно, не желая этого, несправедливы к детям. Пользуясь правом старшего, не хотим замечать своей грубости, несправедливости. Она же и возвращается к нам от детей. Наверное, получается так: какими мы видим, какими представляем наших детей, как к ним относимся, как о них думаем, такие они и растут.

Уверен, глубоко убежден: относитесь к детям спокойно, уважительно, верьте детям, будьте сами уверены в их чистоте, они и будут такими. Хорошо можно делать только то, во что сам веришь, и получишь хорошее. Наверное, поэтому в лицеях и гимназиях учащихся называли на «Вы». С детства приучали к вежливости. Мы же — казенные зануды, откуда дети будут лучше? Дети — результат нашего воспитания. Только все равно они лучше, чем мы.

...Приходила учительница математики, жаловалась Ольге Иосифовне на директора. В этом учебном году ей в школе не дали работать на полной ставке. Дали 14 часов — и все. Пошла к директору, он на нее накричал и сказал: «И не ходите больше, не дам», А вечером моя Ира вернулась из школы и рассказывает о своем конфликте с завучем, о том, как сложно работать в школе, потому что в коллективе не совсем дружеские отношения. Я сказал Ире, что все это, конечно, важно, но не самое главное в работе учителя. Не придавай особого значения отношениям с дирекцией школы, учителями, для тебя главный критерий в твоей работе —дети. Если у тебя с ними хорошие отношения, если вы понимаете друг друга, это самое главное. Хорошие отношения и с детьми, и с администрацией школы — это идиллия.

Я сколько помню себя и других учителей в школе (хороших учителей), у них всегда были отношения с администрацией школы не самые хорошие. Почему, и сам не знаю. Лично я другого не встречал. Хорошие учителя, которых я знаю по работе, как правило, были в конфликте с руководством школы.

Кто теперь спорит, кто ставит под сомнение или опровергает Макаренко и Сухомлинского. А при жизни? И вспоминать нет смысла, биографии Макаренко и Сухомлинского многим знакомы. При жизни их идеи опровергали яростно и, увы, часто небезуспешно.

Почему-то у нас в разные периоды, соответственно времени по-разному, но вместе с тем достаточно одинаково не воспринимался передовой педагогический опыт (а, следовательно, и жизнь подвижническая — без этого опыта не бывает). Может быть, в этом и есть своя закономерность. Человек обгоняет рядом идущих, ломает привычное, знакомое. Он может вызывать непонимание, а у людей нетерпимых — и раздражение. У обычных, рядовых, за ним не поспешающих. Но разве нар-образовское руководство — это рядовые? В проблеме «учитель-новатор», которая и без особых объяснений всем, занимающимся или интересующимся нашей школой, понятна, все перевернулось с ног на голову.

Сергей Залыгин в одной из своих статей, посвященной «эпопее» с поворотом сибирских рек, очень емко и точно определил главную нашу болезнь: отсутствие «вариантного мышления».

Почему, Шевченко уроки не дает? Да потому, что он не собирается работать по официальной программе. Сколько лет уже разгораются страсти вокруг него, с чего надо начинать уроки рисования в школе, в специальной художественной школе — с графина или с оранжевой мамы? Что важнее: умение перерисовывать или раскованная творческая сила ребенка?

Утвердили, наконец, право учителя выбирать то, что ему ближе, понятней, интереснее. Может быть, и рисование графина, чем уже которое десятилетие занимаются на уроках в школе, у увлеченного преподавателя окажется занятием вдохновляющим. Но на одном из серьезных совещаний приверженцы графина (да простится мне такая упрощенность в изложении) клеймили сторонников другой программы, в худших традициях прошлого-называя оранжевую маму «идеологической диверсией».

Только школьная проблема? Школа и общество — взаимосообщающиеся системы. Если сейчас где-то и пробуксовывают, реально не воплощаются идеи демократии; и гласности, то это из-за острой нехватки нестандартно мыслящих, творческих личностей, из-за отсутствия вариантного мышления, Из-за привычки жить по указке сверху и ждать руководящих распоряжений. Но мы ее не стряхнем вот так просто — эту привычку, на которой строились отношения не одно десятилетие. За все приходится расплачиваться. За годы инерционного, безвариантного мышления тоже.

С чего начинать? Спросить с себя? Те, кто могут, уже спросили. А те, кто не приучен к творческой самостоятельности, не готов к нестандартным решениям? Одно из наших спасений — школа, которая должна уже сегодня, сейчас, сию минуту учить и выпускать людей, мыслящих творчески, не шаблонно.

Может ли с этим справиться сегодняшняя школа?

Здесь и лежит водораздел между традиционными и творческими методиками. Вся наша школьная система последние десятилетия учила не столько мыслить, сколько заучивать и излагать. И выпускала исполнителей, лишенных навыка творческой работы. Шаблонно, рутинно работающая школа выпускает шаблонно думающего, рутинно действующего работника.

А в любой методике, к примеру, в программе Азарова — Шевченко, ее основа — творчество,. незарегламентированность. Любая методика тех, кто в официальные школьные программы, в официальную школьную жизнь широко не допущен, в первую очередь обращена к творческому потенциалу школьника, к его самодеятельности и самостоятельности. Все эти методики, весь педагогической опыт основан на приоритете творческого мышления, на работе ума, сердца чувства, а потом уже и памяти. И рождены они людьми творческими.

Что делать? Ждать, что их опыт в конце концов займет свое место в педагогике, как уже было с Блонским, с Шацким, с Макаренко? Да, конечно, время — жестокий судия, оно эти места определяет с беспощадной точностью. Ниспровергатели исчезают — творцы остаются. Но мы-то уже знаем, как дорого стоит это ожидание.

Е. БРУСКОВА

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Комментарии

Новые вначале ▼

+ Добавить свой комментарий

Только авторизованные пользователи могут оставлять свои комментарии. Войдите, пожалуйста.

Вы также можете войти через свой аккаунт в почтовом сервисе или социальной сети:


Внимание, отправка комментария означает Ваше согласие с правилами комментирования!

Рассказы очевидцев

  • Барятинский женский монастырь
    Каждый раз, когда я уезжаю из монастыря, «Ангелов вам», — напутствуют меня на прощание сестры. Инокиня Досефея собирает в дорогу снедь. Матушка дарит очередную порцию книг, садится за руль «Москвича» и везет меня в Малоярославец на московскую электричку.
  • Это недетское детское кино
    Вообще тема отсутствия контакта между детьми и взрослыми, взаимонепонимания, одиночества и тех и других стала одной из центральных тем фестиваля.
  • Наша речка Сумерь
    Больше всего там нравилась мне речка, которая протекала за нашим огородом, под горой. Называлась она очень красиво — Сумерь. Берега ее заросли ивняком, ольхой, черемухой. Местами речка была мелкой и быстрой. Местами глубокой и медленной. Где — широкой, а где — такой узенькой, что ее можно было перепрыгнуть с разбега.
  • Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее».
    Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...
  • Белая ворона
    Николай Михайлович видел: люди жили бы мирно и дружно, если бы не нарочитое подогревание страстей. Его коробили высказывания вроде тех, что татары, мол, лучше живут, у них дома побогаче, потому как они умнее других, меньше грешат. Он старался не обращать внимания, относил это к «пережиткам прошлого», издержкам низкой культуры.
  • Беспокойство
    Два следа, две узорчатые строчки по краю большой лесной поляны. Здесь прошла утром по свежевыпавшему снегу пара рябчиков. Из любопытства двинулся было за ними, а потом остановился и долго смотрел на их согласный, любовный ход. близко друг от друга — как под ручку шли.
  • Беспредел
    Эта дикая история, произошедшая на бывшем монастырском подворье, — из ряда тех, что трудно осмыслить и объяснить. Она снова ставит все те же жгучие вопросы: есть ли предел нравственному падению нашего общества? И где же выход?
  • "Будь они прокляты, эти орехи!"
    А складывалась судьба у Самвела трудно. Мучила несправедливость наказания. К тому же в колонии здоровье резко ухудшилось. Положили в тюремную больницу. А там врачи установили, что у Самвела туберкулез легких.
  • Бумеранг.
    Так палач, исправно служивший государственной системе террора и уничтожения собственного народа (геноцида) — под знаменем, конечно же, социализма и во благо народа! — в одночасье стал жертвой этой системы, а точнее, тех своих коллег и сотоварищей, с которыми вместе управлял ею под предводительством Сталина.
  • Чужой среди своих.
    Он посягнул на «святая святых» — сравнил средние заработки рабочих, колхозников, учителей с окладами партийных и советских работников которые недавно были повышены.
  • ДЕЛАТЬ «ПЫЛКО ДА ОХОТНО»
    Всякое лето папа вез нас на свою родину, в маленькую деревеньку Бугино, что на берегу Северной Двины. Каждый день для нас, ребятишек, оборачивался здесь новой чудной сказкой, в которой героями становились и мы сами.
  • Деревня должна поменять веру.
    Нет ничего проще, чем создать в нашей стране изобилие продуктов. Можно сказать, пустяковое дело. Государство, власть раздают землю тем, кто хочет.
  • Дядь Саша
    Вошла молодая женщина с мальчиком лет пяти. Из-под козырька меховой с завязанными ушами шапки видны лишь хлюпающий нос да два бдительных глаза.
  • Для красоты и созерцания.
    В погоне за «бабками» за кружево не сядешь. А ведь какая красота! Жизнь нельзя упрощать бесконечно, это всегда оборачивается бездуховностью.
  • Дунинские петухи.
    ...Дунинские петухи начинали петь затемно. Петух сидел на высокой жердочке и дирижировал деревенским утром. Потом гудел рожок пастуха. До сих пор помню чувство протеста, которое вызывал у меня этот вовсе не музыкальный звук.
  • "Душа моя чиста".
    До сих пор остается загадкой, на какие деньги он жил, ибо их у него никогда не было: Коля был хроническим бессребреником.
  • Если вы одиноки
    Повезло мне в тот раз, повезло, досталась «Реклама», обычно раскупаемая мгновенно, стали печатать в ней объявления службы знакомств, о чем город гудел. Самые разные слышал я суждения о таком начинании. Своими глазами читал впервые.
  • «Если вы подружились в Москве»
    Конечно, нет к прошлому возврата. Прошлые радости и огорчения уже пережиты. Но какое-то отчаяние охватывает, наполняет тебя, когда межнациональная грызня выбивает из колеи, мешает людям жить в мире и дружбе.
  • Коня купил...
    Но мне уже успело это понравиться: коня купил, а?! Все-таки заговорила кровь, заговорила. Да и что там ни говори — поступок. Это вам не джинсы там и не «видик» — это конь!
  • «ХРАНЮ, КАК САМУЮ СВЯЩЕННУЮ РЕЛИКВИЮ...»
    В вишневом саду на открытой поляне стояли «солнечные» часы, на крыше школы был флюгер. И часы, и флюгер сделал папа. Он так много умел, что если взять и все перечислить, не хватило бы, наверное, целой страницы.
  • Как я работала гувернанткой.
    Но самое любопытное, что фирма, с которой я заключила договор на столь приятное времяпрепровождение, исчезла... А вместе с ней и моя зарплата. Так что остались только воспоминания. Да эти записки.
  • Как перевелись барсы на Енисее.
    Давным-давно жил да был на берегу Енисея старый-престарый старичок, и был у него такой же старый конь Савраска, по прозванью Губошлеп.
  • Кое - что о ТОПОРЕ.
    Казалось бы, что может быть проще обыкновенной двуручной пилы? Однако пилить ею тоже надо уметь, особенно если речь идет не о лежащем в козлах бревне, а о дереве, когда пропил надо делать горизонтально, да еще так низко, что приходится стоять на коленях.
  • Кому нужна война с мужиком?
    Так что начинал Рузвельт с нуля — со строительства. Перегородили его ребята громадный бетонный ангар кирпичной стеной, побелили, провели тепло, установили клетки — своими руками, за свой счет.
  • Кому нужны копилки
    — Почему копилки? Ну, вообще это могло быть все, что угодно. Я, как всякая женщина, человек практичный. Можно ведь сделать красивую вещь, но она будет бесполезной, правильно? А копилка — это серьезно.
  • Контакты второго рода
    История эта достаточно типична, по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, как правило, контакт весьма краток. Обитатели тарелок долго наблюдать за собой не позволяют. Во-вторых, в контакт вступают люди неподготовленные. Специалисты узнают о контакте с большим запозданием, когда на месте посадки НЛО уже нет.
  • Кошечка взаймы
    Словосочетание «печки-лавочки» невозможно перевести на иностранные языки. По отдельности значение каждого слова здесь вполне понятно, конкретно; соединенные же вместе, они теряют свой прямой смысл и обретают...
  • Красный день.
    Часов у меня нет, я знаю только, что надо торопиться. Подъем занимает минуту-полторы, но взбегать приходится с задержанным дыханием. Чуть расслабишься, чтобы перевести дух,— сдвинуться потом трудно.
  • Крепко и государство.
    Так мы с мамой встретили тогда Рождество. Детишки уже заснули. Это было на Павловской. Мы были там очень бедны, но счастливы.
  • Курица - не птица?
    Петухов в хозяйстве было два — старый и молодой. Станешь сыпать корм, они друг друга оттирают, и каждый норовит своих кур поближе подтолкнуть. Тронет клювом зернышко, покажет— клюй, мол, да порасторопней!
  • «Левша» за работой.
    Познакомьтесь: педагог не по диплому, а по призванию. Иногда таких называют чудаками. Безусловно, ласковое слово «чудак» подходит для тех, чья «странность» настоена на чистом альтруизме.
  • Любовь с печалью пополам.
    Может, это уж и впрямь возрастное, но что поделаешь: тянет какая-то неизъяснимая сила снова поближе к деревне, ее быту, к дому крестьянскому, хлебу, пашне... А прикоснувшись, приобщившись, хотя бы на время, ко всему этому, с горечью убеждаюсь, как много хорошего, мудрого и доброго ушло из крестьянской жизни.
  • "Люди меня боялись..." Исповедь бывшего сельского участкового инспектора.
    Приходилось ли выпивать самому? Ясное дело, приходилось. Как говорится, служба заставляла. Но пил я не какую-нибудь гадость, а только водочку или коньяк. Придешь, бывало, вечером в подсобку сельпо, чтобы узнать, как идут дела, а здесь тебе уже стол накроют, с выпивкой, закуской — все как полагается. Потом в дорогу сверточек с продуктами, а как же! Колбаски там, ветчинки, консервов... Но все — в меру.
  • МАЕЧКА
    Сама Маечка ничего не рассказывала о своей семейной жизни. Она вообще никогда не принимала участия в наших нервных и жалобных рассказах друг другу о мужьях, детях, хозяйстве, здоровье.
  • Мечта о ночлеге.
    Но как осуществить эту, казалось бы, такую простую, безыскусную мечту? Не скажешь же удивленным хозяевам: хочу тут у вас переночевать! Почему? Зачем? Что случилось? Естественные, право, вопросы, если твой законный ночлег отсюда всего в двадцати минутах ходу.
  • МОЙ ДУХОВНИК
    Мы ведь видим только одну сторону жизни священника — его службу в церкви. Остальное (быт, радости, горести) как бы за семью печатями.
  • Напрасно родные ждут сына домой...
    В тот день рядовой Анатолий Чмелев был дневальным по госпиталю. Столкнувшись на лестнице с санитаром Павлом Эунапу, услышал приказ: вымыть полы. Анатолий удивился: а почему, собственно, он, больной, должен это делать?
  • Несостоявшийся полёт
    Какими они были, избранницы космического века, окрыленные фантастически дерзновенной мечтой полета в неизведанное, манящее тайной пространство?..
  • Ничего, что я пляшу в галошах?
    Телевидение снимало «Русский дуэт» на платформе и площади Ярославского вокзала. Как только они запели, вокруг собрался народ, который сам стал участником этого представления: в образовавшийся возле выступающих круг влетело несколько женщин и мужчина, они стали подпевать и приплясывать.
  • О время-времечко!..
    На моих глазах умерло несколько деревень в округе. Зрелище — не приведи Бог! Умерла и наша. Надо было искать другую.
  • Память - в сегодняшних делах.
    Постоянно трудиться, помогать родителям й воспитании их мальчишек и девчонок — это от доброты сердечной и от понимания того, какое значение для человека имеет детство.
  • Пили, но в меру.
    Юношей мне доводилось частенько бывать на этой пильне и видеть бешеное челночное мелькание целой дюжины пил, зажатых в механическую пилораму, которые разом выплевывали по нескольку досок.
  • Платье Мельпомены
    Сократа очень уважали на нашей улице. И на соседних тоже. Знакомые и незнакомые люди обращались к нему за советом в спорных делах, и он всегда находил справедливое решение.
  • Пока остаюсь „рекордсменом"...
    Что ж, буду кормить себя сам! Да еще и детям помогу. Как? А вот как: построю сарай, завезу пару кабанчиков, куплю десятка полтора хохлаток, да разработаю соток десять огорода под овощи.
  • Полмешка ржаных сухарей.
    Ехали в теплушке, вместе с другими заводскими, в тесноте, да не в обиде. Вскоре раздали сухой паек — сухарями. На семерых получилось полмешка ржаных сухарей, которым особенно обрадовалась бабушка Наташа. Она готовила пищу, а продукты были уже на исходе.
  • ПО МОЕМУ ХОТЕНИЮ.
    Все-таки это странно — разгуливать средь бела дня, когда вокруг полно врагов. Неужто дыхание весны пересилило извечный инстинкт самосохранения? Да мало ли о чем можно гадать, и все будет правдоподобно, но, увы, недоказуемо...
  • Расстрелян и... оправдан.
    С горя Саша начал пить. Вскоре с ним стряслась еще одна беда. В закусочной вспыхнула драка. Когда приехала милиция, все разбежались, а Зайцев не успел. Получил два года за хулиганство. Их он отбыл полностью.
  • «Русь» — кормилица
    Итак, у нас репутация защищает... от законов. Это абсурд, несуразица, двусмысленность положения просто бросается в глаза. Когда же мы решительно поумнеем? И перестанем противиться здравому экономическому смыслу?
  • С Бывалым чего не бывало!
    По уверению Евгения Моргунова, в четырнадцати-пятнадцатилетнем возрасте он был «болваночник». В суровые военные годы (1942 г.) работал на заводе «Фрезер», изготовлял болванки для артиллерийских снарядов.
  • Сыновья Старой Кати
    Наша узкая, бугристая улочка, берущая начало внизу, в городе, упрямо взбиралась наверх, к садам и виноградникам. С соседней горы она казалась рекой.
  • Соловушка.
    Необыкновенная труженица, мастер, автор многих песен, романсов, чуткий аранжировщик известных произведений, свою задачу Евгения Смольянинова видит в том, чтобы донести до слушателя здоровое начало нашей национальной культуры.
  • «...Сперва родство, а потом все остальное».
    Август. Тенистые кроны каштанов окружают гостиницу «Киев». По ступенькам спускается стройный загорелый человек, возраст которого — семьдесят девять лет — повергает в изумление каждого, кто с ним знаком.
  • Старая школа.
    Ученики жгут свою школу. И день, и два... и четвертый год подряд. Нет, нет, не заколдованная школа, если может (дотла все-таки не выгорая!) столь долго гореть; нет, нет, и в учениках не найдем ничего демонического, обычные деревенские ребята.
  • Убийство по заказу.
    Но чем дальше продолжалось следствие, тем менее убедительными выглядели объяснения Ольги. К этому времени удалось отыскать обладателя желтой рубашки.
  • Улыбка жены.
    И всю дорогу до места работы помнил и чувствовал на себе свет этой улыбки. И потрясенно качал головой: неужели она почувствовала, что мне приснилось прошедшей ночью?
  • У русских американцев.
    Прекрасно управляя машиной, совершая головокружительные виражи, Мариля не раз до упоения катала нас по гористым улицам Сан-Франциско — одного из красивейших городов мира, главного порта страны на Тихом океане.
  • ВАЛЕНКИ
    У меня холодеет сердце, когда вижу, как обута добрая половина нашей детворы и молодежи: ходить по снегу в кроссовках, сапожках или ботиночках — безумие!
  • "Ваш Зыков..."
    ...Это был трудный класс. У его мужской половины, к сожалению, господстовал культ силы. Все мои усилия в первые месяцы работы с классом были направлены на то, чтобы развенчать власть главного «кулачника», а попросту говоря, хулигана.
  • В книгах и в жизни
    Фраза у Голявкина короткая, «голая», словесных украшений — почти никаких. Зато уж тайной словорасположения, тайной интонации, тайной звучащей речи Голявкин владеет в совершенстве.
  • Зачем мятутся народы?
    В деревне его ждали, и если лето подходило к концу, а Бекташ все не появлялся, бабы начинали тревожиться, строить самые разные домыслы, которые с каждым днем становились все страшнее.
  • Задачка со многими известными
    Терпение их лопнуло, когда они остались без хлеба. В прямом смысле. Без ржаного, пшеничного — всякого. И не потому, что вселенский мор напал на село Андреевское или, тем паче, на весь Александровский район, выметая все подчистую.
  • „Заглянуть в Зазеркалье"
    Писать о людях необычных, редких способностей и знаний, с одной стороны, просто, потому что интересно, с другой — невероятно сложно.

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.