Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

Мое собственное Я.

Предыдущий период развития (младенческий) мы охарактеризовали, как постепенное преобразование биологической зависимости ребенка от матери (или нескольких лиц) в зависимость эмоциональную. Главную проблему описанной поры мы видели в том, чтобы ребенок обрел основы доверия к людям и миру. Самая существенная предпосылка для этого — эмоциональная привязанность, которая дает младенцу чувство уверенности и безопасности. Причем такая эмоциональная привязанность и в дальнейшем будет развиваться, культивироваться, преобразовываться, созревать и по-прежнему будет одним из самых действенных инструментов формирования отношения ребенка к окружающему миру — практически она сопровождает человека всю жизнь.

Период развития, в который мы теперь вступаем, в сущности, еще один шаг на пути создания приносящего удовлетворение творческого отношения к окружающему миру людей и вещей. Фундамент такого отношения уже заложен, но теперь надо идти дальше! На первый план в развитии (а значит, и в воспитании) выходит безболезненное освобождение от прежней глубокой зависимости от матери и включение в общественную ячейку, которой для малыша служит семья. Но такое включение предполагает, что мать и дитя ни биологически, ни психологически не составляют «одно существо» — перед нами два существа, две личности, две индивидуальности. Итак, мы на пороге процесса, в котором образуется собственное Я человека, то есть некий стержень всех его душевных движений в каждый момент на протяжении всего времени между прошлым и будущим. В Я заключена связь нашей личной истории и нашего предстоящего будущего. Следовательно, мы на пороге психологической автономии отдельного человека — автономии, служащей предпосылкой позднейшей самостоятельности в выборе решений, самостоятельной жизни.

На склоне младенческого возраста (от девяти до двенадцати месяцев) ребенок обычно перехватывает инициативу в семейном взаимовоздействии, чему способствуют два эпохальных шага в развитии — прогресс в движении и становление речи. К девяти-десяти месяцам малыш относительно хорошо ползает и болтает (пока на «своем» языке), к двенадцати месяцам, как правило, делает первые шаги и произносит первые слова, а в полтора года уверенно бежит к выбранной цели (а не просто бегает от радости, что научился новому движению) и умеет целенаправленно так использовать несколько первых слов, чтобы взрослые поняли его. Теперь он самостоятельно проникает и в вещное и в социальное пространство. Его поле деятельности и получения импульсов значительно расширяется. Ребенок уже сам по собственной инициативе или по собственной воле в соответствии с собственным представлением о потребностях и интересах находит «свои» импульсы, а не так, как было раньше, когда он воспринимал только те, что ему посылали взрослые, или те, что поступали из внешнего мира. В частности, это еще значит, что отныне он начинает сам себя воспитывать или, лучше сказать, сотрудничает в своем воспитании значительно больше и инициативнее, чем прежде. (Отсюда и психологическое требование, чтобы воспитатель хорошо ребенка знал, понимал и целенаправленно развивал его способности.) Речь идет о чрезвычайно важном прогрессе в развитии. Для того чтобы проверить его значение, нам приходится опять обращаться к тем случаям, когда дети страдают от какого-либо смыслового или двигательного дефекта, но в интеллектуальном отношении развиваются вполне нормально. В описываемом возрасте они начинают отставать в развитии или находятся под серьезной угрозой такого отставания не только потому, что взрослые не умеют обеспечивать их достаточным количеством импульсов, необходимых для дальнейшего движения вперед, но и потому, что воспитатели не умеют совершенно точно отгадать, какой должен быть расклад должных импульсов, какой их набор, каких больше, каких меньше в соответствии с интересами и потребностями именно этого индивидуального ребенка. (И вдобавок в пору, когда эта индивидуальность еще только заявляет о себе.)

З. Матейчек