Интервью

Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее»

Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

СЕМЬЯ ЧИСТА

Замечательный русский философ и писатель Василий Васильевич Розанов (1856—1919) поражал своих современников, да и не их одних, необычностью своего мышления. В конце прошлого века он убежденно выступил против рутины школьного воспитания. Широко и всесторонне, как никто до него в России, обратился он к проблемам семейной жизни и пола, развода, холостого быта и проституции. Свою книгу «Семейный вопрос в России» (1903) он начал, утверждением, что семья никогда не становилась у нас предметом философского исследования, оставаясь темой богатого художественного воспроизведения, поэтического восхищения, даже шуток, пародий. «Да, это поразительно,— писал Розанов, — что два величайшие произведения благородной литературы русской, «Евгений Онегин» и «Анна Каренина», посвящены апофеозу бесплодной семьи и — мук, страдальчеству в семье».

Розанов, как до него Белинский, осуждая пушкинскую Татьяну за то, что высокое чувство любви она принесла в жертву законам общественного мнения и светской морали. Но не это для Розанова главное. Светской морали он противопоставляет мораль семьи. «Татьяны милый идеал» — один из величайших ложных шагов на пути . развития и строительства русской семьи. Взят момент, минута; взвился занавес — и зрителям в бессмертных, но кратких (в этом, все дело) строфах явлена необыкновенная красота, от которой замерли партер и ложи в восхищении. Но кто же «она»? Бесплодная жена, без надежды материнства, страстотерпица...» Идеал Татьяны в исторических путях русской семьи был губителен: «детей — нет, супружество — прогорклое, внуков — не будет...» А в своей книге «Опавшие листья» Розанов провозглашает «канон Розанова»: «Девушка без детей — грешница».

Идеал Розанова — основополагающий и твердый, на все годы и бурные времена, стоящий выше разноголосия партий и идеологий,— в семье, члены которой любили бы друг друга. «Повелевать природою можно, только повинуясь ей», — приводит он афоризм Фрэнсиса Бэкона. Одна любовь укрощает страсть, превращая могучего льва в послушного ягненка. Половая страсть есть сила совершенно неодолимая, говорит Розанов, и существует только одна другая сила, которая, с нею справляется: сила любви. «Сильна как смерть любовь»,— сказано в «Песне Песней Соломона».

Дайте мне только любящую семью, провозглашает Розанов, и я из этой ячейки построю вам вечное социальное здание. Но семья была построена на другом принципе — принципе долга. Но где «долг», там могут быть и непременно есть все степени начинающейся измены ему, тогда как где «любовь» — там уже не может быть измены любимому.

Изъять страсти из семьи, как учили иные -богословы,— это значит, считает Розанов, не начать семьи, даже не дать ей возникнуть. Страсти — это динамическое и вместе материальное условие семьи: «порох», без которого не бывает выстрела. «Не без улыбки и недоумения я читаю иногда, что причина необыкновенной разрушенности семьи в наше время лежит в сильном действии и притом разнузданных страстей. «Если бы не страсти, семья бы успокоилась». Я думаю, «если бы не страсти семьи скорее не началась бы».

Видя в семье «первый устой» государственной прочности, Розанов говорил: «Семья чиста — крепко и государство. Но если семья загнила или, точнее, если в веках бытия своего она поставлена в нездоровое положение, — государство всегда будет лихорадить тысячею неопределенных заболеваний».

Семья и рождение ребенка воскрешают человека даже из «пустыми отрицания», из «нигилизма», под которым Розанов вслед за Достоевским. Подразумевал все формы революционного движения молодежи. Нигилисты — все юноши, то есть еще не рождавшие; нигилизм весь вне семьи и без семьи. Где начинается семья, рождение ребенка -кончается нигилизм, революционизм, утверждал Розанов.

Затем начинается воспитание детей; их вырастание — это отхождение от родителей. Дети — сучья на стволе: но разве сук с каждым днем не отдаляется от ствола своим «зелененьким», своим «кончиком», прикасаясь к стволу только бездумным основанием. В этом, «меленом», в листочках; сука — его мысль, сердце, душа.. Так же и дети, в семье: «Плачь или не плачь — а не переменишь».

И вот одна из записей в «Опавших листьях» на эту тему: «Дети... Как мало им нужны родители, когда они сами входят в возраст: товарищи, своя жизнь, будущее — так это волнует их... Когда яшма моя умерла, то я только то понял, что можно закурить папиросу открыто. И сейчас закурил. Мне было 13 лет».

В семье самого Розанова было четыре дочери: Таня, Вера, Варя и Надя (по прозвищу Пучек), сын Вася и дочь жены Варвары Дмитриевны от первого брака — Александра (Аля).