Интервью

Клара Новикова: "Для меня нет запретных тем"

Раньше мне казалось, что, если целый вечер выступает один артист разговорного жанра,— это скучновато. Но на концерте Клары Новиковой убедилась, насколько была не права. Как она умеет общаться с залом! Да и зал, казалось, превратился в единое целое, внимал артистке, затаив дыхание. И смеялся, просто до изнеможения.

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

"Под миртами Италии прекрасной..."

«Поеду в чужие края...»

При жизни Пушкину так и не удалось вырваться за пределы России, не считая разве что его путешествия в Арзрум. «Я весело въехал в заветную реку, и добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег уже завоеван: я все еще находился в России», - так писал поэт об этом столь знаменательном для него событии.

В Одессе, где Пушкин жил в 1823-1824 годах, им был задуман фантастический план побега на корабле в далекие страны, и княгиня Вяземская уже собирала деньги на его осуществление...

И во время своей ссылки в Михайловском Пушкин вновь замыслил самовольно покинуть Россию, что неминуемо грозило бы ему серьезными неприятностями. Тригорская приятельница поэта, добрейшая Прасковья Александровна Осипова, зная о его крайне удрученном душевном состоянии, просила Жуковского помочь Пушкину уехать за границу, чтобы «его талант, его поэтический гений» не погибли для России. Но и ее хлопоты не увенчались успехом.

Не довелось Александру Сергеевичу уплыть в дальние края на пироскафе, на борту которого он себя уже представлял в том, столь важном для него 1830-м, когда от слова божественной Натали зависело решительно все: его жизнь, судьба, счастье...

«Никогда еще не видел я чужой земли, — признавался поэт в своем «Путешествии в Арзрум». - Граница имела для меня что-то таинственное: с детских лет путешествия были моей любимой мечтой». Но так и не дождались поэта ни стены древнего Китая, ни средневековые замки Польши, ни королевские дворцы Франции, ни красоты вожделенной Италии. В земной судьбе Пушкину определено было странствовать лишь по российским дорогам.

А его близкие друзья - князь Петр Андреевич Вяземский, Елизавета Михайловна Хитрово, урожденная Голенищева-Кутузова, и ее дочери графини Долли Фикельмон и Елизавета Тизенгаузен, княгиня Зинаида Волконская без особых на то хлопот коротали промозглые петербургские зимы в Риме и Неаполе. В 1820-х годах совершил путешествие по итальянским городам лицейский друг поэта «Кюхля» - Вильгельм Кюхельбекер.

Италия манила Пушкина, дразнила и волновала его поэтическое воображение:

Адриатические волны, О Брента! нет, увижу вас И, вдохновенья снова полный, Услышу ваш волшебный глас!

Пожалуй, лишь в Одессе Пушкину удалось почувствовать колорит полуденной Европы, услышать на ее улицах «язык Италии златой». Кстати, там же ему довелось встретить своего дальнего родственника Михаила Бутурлина, вместе с поэтом служившего в канцелярии графа М. С. Воронцова. Но дружбы с семнадцатилетним «кузеном» не получилось: молодой Бутурлин, приехавший из Флоренции, где в то время жила его семья, получил строгий наказ от отца (Дмитрий Петрович Бутурлин, его отец, - известный библиофил, друг родителей А.С.Пушкина и их московский сосед) держаться подальше от вольнодумца Пушкина-

Италия, страна грез и мечтаний, стала своеобразным некрополем для многих близких Пушкину людей, любивших его и любимых им. Первым этот горестный список открыл лицейский товарищ поэта Николай Корсаков. Он умер юношей во Флоренции в 1820 году, находясь там при русской дипломатической миссии, «увял во цвете лет».

В романтической Венеции скончалась Долли Фикельмон, одна из умнейших и обаятельнейших женщин пушкинской эпохи. Римский собор св. Винченцо и Анастазио, что близ знаменитого фонтана Треви, стал, усыпальницей «царицы муз и красоты» Зинаиды Волконской. В Вечном городе похоронена и восемнадцатилетняя Прасковья, дочь Петра Вяземского.

По странной прихоти судьбы первый в мире памятник Пушкину появился в Италии. Памятная мраморная стена была установлена княгиней 3. А. Волконской на ее римской Вилле, сразу же, как только донеслась до нее горькая весть о гибели поэта.

Семейная одиссея Воронцовых-Вельяминовых.

Я уезжала в Италию. Из моей двухнедельной поездки всего лишь день выпадал на Флоренцию, где мне во что бы то ни стало нужно было встретиться с Анной Георгиевной Тури, прапраправнучкой Пушкина.

В квартире отца, как и прежде, при его жизни, всю стену самой большой комнаты занимает огромное бумажное полотнище - составленное им полное пушкинское родословие. Почему-то из множества родовых ветвей, что дали дети поэта, - старший Александр и младшая Наталья, - именно эта, ведущая во Флоренцию к Анне Тури, отчеркнута отцом красным карандашом. Словно мой путь туда был уже предначертан...

Еще раз пытаюсь мысленно распутать генеалогический клубок, проследить хитросплетения родственных нитей. Пушкинское древо на схеме будто перевернуто: корни рода, уходящие в глубь столетий, тянутся вверх к древним платам, где сияют имена Александра Невского и Владимира Красное Солнышко, Рюрика и Ольги Прекрасы, Владимира Мономаха и Михаила Тверского; а густая крона, сложившаяся из имен наследников поэта, буйно разрослась внизу.

Вот и она - Анна Георгиевна Тури, урожденная Воронцова-Вельяминова. Родилась в декабре 1944-го, в Париже. Ее родители - отец Георгий Михайлович Воронцов-Вельяминов (1912 - 1982) и мать Татьяна Васильевна Дерюгина (1916 -1986). От четы Воронцовых-Вельяминовых дочерние линии ведут к Анне и ее младшей сестре Надежде, в замужестве Бэр, живущей ныне в Париже.

Георгий Михайлович, хоть и прожил всю жизнь во Франции, куда он и его младший брат Владимир были привезены еще детьми, но духовных связей с Россией не прерывал. Инженер по образованию, по призванию и по крови - истинный пушкинист-исследователь, он знал и любил Россию, страну своих великих предков. Родительский дом Анны был настоящим Русским Домом в Париже, где бережно хранились все давние семейные традиции. Именно Георгию Воронцову-Вельяминову удалось разыскать в почтовом музее небольшого французского городка дуэльные пистолеты Дантеса (после парижской выставки 1937 года следы этих роковых экспонатов затерялись). Не единожды ему доводилось бывать в Ленинграде, Москве и Михайловском, и всякий раз коллекции пушкинских музеев пополнялись подаренными праправнуком поэта новыми документами, фотографиями, книгами.

От Георгия Воронцова-Вельяминова родовая линия ведет вверх к его отцу Михаилу Павловичу. Это он принял в тревожном 1918-м решение: покинуть Россию с ее войнами и смутами и перебраться на время в более спокойную страну. На первых порах пристанищем для молодой семьи стала Германия, потом - Франция, где Воронцовы-Вельяминовы обосновались крепко и надолго. Бывшему лицеисту (Михаил Павлович окончил тот же Царскосельский лицей, что и его великий прадед), а позже депутату 4-й Государственной Думы довелось пройти в Париже классический путь русского эмигранта: крутить шоферскую баранку и разносить молоко, инкрустировать шкатулки и торговать книгами. Зато своим сыновьям Георгию и Владимиру он сумел дать достойное образование, а главное - воспитать их русскими. Семидесятилетний правнук Пушкина обрел свой вечный покой на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

Михаил Павлович был четвертым ребенком в семье Натальи Александровны, урожденной Пушкиной, и Павла Аркадьевича Воронцова-Вельяминова. Кроме Михаила, было еще два сына - Георгий, умерший в младенчестве, и феодосий, погибший в первую мировую, -и три дочери: Мария, Софья и Вера.

Наталья Александровна, в будущем -мать этого большого и дружного семейства, родилась в августе 1859 года в Петербурге, где в то время служил ее отец Александр Александрович Пушкин, старший сын поэта. Наталья была первенцем, вслед за нею появились на свет еще двенадцать братьев и сестер. К рождению своей внучки, нареченной в ее честь, Наталья Николаевна Пушкина-Ланская связала гарусное одеяльце, чудом сохранившееся до наших дней. И хотя к тому времени у Натальи Николаевны были уже внук и внучка (от младшей дочери Таши), представить божественную Натали в облике бабушки - задача сверхсложная. И тем не менее, бабушкой, равно как женой и матерью, она была замечательной. Правда, отмерено было ей земного срока совсем немного. Видно, природа не могла допустить разрушительного увядания одного из самых совершенных своих творений.

Ее маленькая тезка Наташа Пушкина росла в семье, где царила взаимная любовь детей и взрослых. Пожалуй, из всех своих многочисленных братьев и сестер она с детства выделялась серьезностью, сильным характером и недюжинными дарованиями. В юности Наталья Александровна прекрасно рисовала. И хотя помнила, как и все дети в семье, давнишний наказ своего великого деда - никогда не заниматься стихотворчеством, стихи юная Наташа Пушкина писала...

Повзрослев, Наталья Александровна вышла замуж за боевого офицера, служившего в полку ее отца и прославившегося в баталиях русско-турецкой войны, Павла Аркадьевича Воронцова-Вельяминова. Так породнились два замечательных в русской истории рода: Пушкины и Воронцовы-Вельяминовы.

Судьбы детей и внуков Натальи Александровны складывались непросто, да и время, на изломе веков, изобиловало трагическими событиями.

Долгие годы жизни внучки Пушкина прошли на белорусской земле в имении мужа Вавуличи, что под Бобруйском. Там же, неподалеку от родового имения Воронцовых-Вельяминовых, на погосте села с удивительно теплым названием Телуша и нашла свой .последний приют пятидесятитрехлетняя Наталья Александровна. Ее близкие вспоминали, как часто Наталья Александровна задумывалась о будущем России.

Анна из Флоренции.

В 1961-м она впервые побывала в стране, о которой грезила с детства.

Позже, уже студенткой-филологом знаменитого Сорбоннского университета, она еще раз побывала в России. Самое большое впечатление? Неизъяснимое чувство восторга и волнения, охватившее ее, когда в пушкинском доме на Мойке она впервые взяла в руки томик прижизненных стихов поэта.

В Сорбонне одним из учителей Анны был профессор, известный генеалог Дмитрий Шаховской, представитель русской фамилии князей Шаховских, соединенной с пушкинским родом дальней кровной связью.

Промелькнули студенческие годы. И вот двадцатилетняя Анна, блестяще окончив университет и выдержав нелегкие конкурсные испытания, преподает в одном из французских лицеев. Пройдет еще несколько лет, и в Париже, в русском православном соборе, состоится ее венчание с Александром Тури, молодым итальянским профессором геологии. Вскоре Анна вместе с мужем уезжает в его родную Флоренцию.

Здесь, в 1968 году появился на свет ее сын Стефано (или Степан, как его обычно зовут дома), годом позже - дочь Катя.

Стефано Тури - политолог, выпускник факультета международных отношений флорентийского университета. Катя училась на театральных курсах в родном городе, а стажировку проходила в Москве, в ГИТИСе. Мечтает создать во Флоренции русский театр. Но это в будущем. А пока у Кати заботы иного рода - о своем первенце, потомке поэта в седьмом поколении.

Сама Анна — синхронная переводчица, в совершенстве владеет несколькими языками: французским, английским, итальянским и, конечно же, русским. На нехватку работы жаловаться не приходится: во Флоренции всевозможные международные симпозиумы и конгрессы - не редкость.

Прежде отец любил гостить у нее, радовался, что его «маленькие итальянцы», внуки, говорят по-русски. И, пожалуй, Флоренцию Георгий Михайлович знал и любил не меньше, чем свой, ставший родным, Париж.

Тринадцать лет, как его нет на свете, а Анне все кажется, что в праздной толчее на мосту Понте Веккио, излюбленном месте прогулок отца, вот-вот мелькнет его родное лицо...

Незримые нити связуют Флоренцию, подобную вневременному перекрестку человеческих судеб, с Бобруйском и Парижем, Одессой и Москвой, Санкт-Петербургом и Михайловским. Одна из ветвей пушкинского древа протянулась в этот прекрасный город, укоренилась и дала там свои плоды. Недаром в переводе с итальянского Флоренция значит «цветущая».

В романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» есть такие строки: «... Вопросы крови - самые сложные вопросы в мире!.. Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами». Что ж, откровения писателя подтверждаются жизнью самой Анны Тури и судьбами ее детей, всей многовековой историей ее рода.

Пушкинские гены, словно посланцы далекой России, странствуют по свету, соединяя страны и континенты.

Лариса ЧЕРКАШИНА