Интервью

Клара Новикова: "Для меня нет запретных тем"

Раньше мне казалось, что, если целый вечер выступает один артист разговорного жанра,— это скучновато. Но на концерте Клары Новиковой убедилась, насколько была не права. Как она умеет общаться с залом! Да и зал, казалось, превратился в единое целое, внимал артистке, затаив дыхание. И смеялся, просто до изнеможения.

Оказывается...

Наука и спорт

Высокие достижения спортсмена зависят не только от физической формы, но и от того, как он экипирован. Спортсмен может и не знать, сколько всяких ноу-хау вложено в его победу.

Присоединяйтесь

• RSS

Как я работала гувернанткой.

- Кристина, ты взяла ключи?

Восьмилетняя Кристина бьет ладошками по карманам.

Одета она шикарно и меняет наряды по три раза в день.

— Да, взяла. Вот же они! — Запускает руку в карман. А в темных, как переспелые вишенки, глазах — озорные огоньки.

Я захлопываю дверь — мы спешим на дополнительные занятия в школу. «А ключей-то н-е-е-т!» — Девочка прыгает от радости: задуманный ею трюк удался. И портфеля на лямках за ее спиной тоже нет. С учебниками, дневником и замусоленными тетрадками, переполненными двойками. А ведь только что был! Когда она его успела снять и оставить в квартире? Ума не приложу!

Она его стыдится, этого несчастного портфеля. Ребята во дворе увидят и засмеют: каникулы, а она в школу ходит как отстающая.

Вождь краснокожих у О'Генри — просто паинька по сравнению с этой девчонкой, хитрющей и изворотливой, как бесенок. И все клеточки ее маленького ума сосредоточены на одном: как бы улизнуть от опостылевшей школы и погулять.

Но я-то хороша тоже. Гувернантка, называется. Она меня каждый день обводит вокруг пальца, а я так и не научилась разгадывать очередной подвох.

Я у нее третья по счету, и после меня, наверное, многие еще будут дергаться. И вполне возможно, что в будущем мы все будем перезваниваться и расспрашивать друг друга:

— Ну, что нового? Как поживает наша милая Кристина? А что еще она вытворила?

И придем к общему восхищению: ребенок, конечно, необыкновенный. Просто исключительный.

А вот куда теперь без ключей деваться? После все-таки состоявшихся дополнительных занятий (там девчонка из озорного бесенка превращается в вялое зевающее существо со скучающим взглядом) решаю ехать с Кристиной к ее маме на работу. В фешенебельный офис в центре города. С головокружительными вывесками, витринами и апартаментами. С нескончаемыми разговорами молодых служащих, раскованных и уверенных в себе, о больших деньгах и теннисе, лазерных дисках и модной попсе, новых иномарках и выездах в высший свет для поддержания престижа...

Итак, оживленно беседуя, входим в метро. И когда уже собираемся ступить на эскалатор, Кристина неожиданно вырывает руку и нагибается, как будто шнурок завязать. А я уже еду вниз! А она остается наверху!

В сопровождении недоуменных взглядов, ворчанья, а то и смеха пытаюсь пробраться сквозь толпу против движения, не чуя под собой ползучих ступеней — лишь бы девчонку не потерять.

Но она уже исчезла... Выбегаю на улицу, сердце уходит в пятки: а вдруг под машину попала?!

И тут из-за ближайшего ларька выглядывает лукавая мордашка, а карманы сильно оттопырены — уже успела купить какие-то коробочки: «А вот и я!» — И как ни в чем не бывало бросается мне в объятия...

До мамы мы в тот день все-таки добрались. Немного полноватая блондинка лет 36, в респектабельном костюме и с великолепно уложенной прической, благосклонно выслушав мой рассказ о Кристининых проделках, покрывает милую доченьку — в знак одобрения? — поцелуями...

А началась вся эта эпопея месяц назад. Позвонила дальняя приятельница и заявила, что они с мужем больше не могут видеть, как я влачу полуголодное существование.

— И это при твоих талантах, обаянии, знаниях, наконец! Записывай телефон фирмы, приглашающей домработниц и гувернанток к богатым людям...

И я позвонила. Представительница этой фирмы мне очень обрадовалась, значительно позже я поняла, почему: вот еще одна дура клюнула! Предложила легкую и простую, как мне тогда показалось, работу: брать из школы девочку восьми лет, ученицу второго класса, покормить и сделать уроки,

- И все?

- Ну еще помыть посуду, убраться в квартире, погулять с собакой...

Убирать чужую квартиру мне совсем не хотелось. Но тогда снова трястись над каждым рублем, бегать по разным мелким редакциям, сшибая жалкие гонорары.

На том конце провода почувствовали мое замешательство.

— Но оплата приличная, работа с 13 до 18, деньги получите в фирме в конце месяца.

— А вы когда-нибудь видели беременную Барби? — первое, что я услышала от своей подопечной. Нежная, темноволосая, коротко постриженная, с поблескивающими золотыми сережками (такая крошка, но удивительно женственная!) — она смотрела на меня испытующе.

— Ну так я вам сейчас покажу! — Кристина распахнула детский шкафчик, а там — целый интимный будуар: на двуспальной кукольной кровати — длинноногая пышноволосая Барби в широким розовом пеньюаре, а рядом — неотразимый Барб, или как там его?

— Это очень просто.— С видом учительницы, объясняющей урок своей тупой ученице, девчонка ловко расстегнула молнию на животе куклы и извлекла оттуда малюсенького пупсенка.

В этот момент в комнату врывается жизнерадостное существо — пестрый, как курочка Ряба, щенок с белым пятном на черной голове — придумает же такое матушка-природа! Начинает визжать и прыгать вокруг нас, цепляется за одежду (прощайте, мои последние колготки!).

— Знаете, сколько он стоит? У вас таких денег, наверно, никогда и не было! Это очень редкий образец английского сеттера. А вот и Маня! — В дверную щель, выгнув спину, чинно входит персидская кошка, флегматичная и сонная.

— Она думает, что Маркиз — ее муж, вот и лезет к нему, когда у нее течка.

— Ну и фантазерка ты, Кристина! Но давай-ка, дружочек, сначала сделаем уроки, а потом поиграем и погуляем. Хорошо? Ты во что любишь играть?

— В роддом. Мы так играем во дворе. Кто-нибудь из девочек рожает, а мальчики бегут в телефонную будку звонить в роддом. Ой! Я, так и быть, расскажу вам по секрету.— Она переходит на шепот.— Мы вчера вечером с Антоном целовались в подъезде, а Сашка приревновал и теперь зовет меня крысой.— И она вдруг расплакалась, растирая кулачками с накрашенными ноготками слезы по щекам. И уже сквозь всхлипы призналась:

— А Сашка мне больше нравится, чем Антон...

Страсти мадридского двора. Ну что ж, если в моем

детстве все это было под запретом (помню, как сурово я была наказана директрисой детского сада за невинную игру в дочки-матери), в нынешнем поколении навёрстывается с эффектом разжатой пружины. Только бы не зацикливалась девочка на этом...

А можно я погуляю? У меня что-то голова разболелась...

А потом у нее разболится горло, и я буду бегать по аптекам, куплю дорогостоящее полоскание, позвоню маме на работу, попрошу проследить за здоровьем дочки вечером, чтобы утром в школе она была в полной форме, не заболела бы, не дай Бог. Ведь девочка в учебе очень отстала, и потому в классе себя чувствует дискомфортно.

— Конечно, прополоскаем,— говорит мама, пропуская мимо ушей цену лекарства (это для нее такая мелочь, что неприлично даже говорить).— Тем более,— продолжает мама,— что завтра у Кристины рекламные съемки на телевидении, в школу не пойдет — ей надо отлично выглядеть. Киса,— обращается она потом к дочери,— слушайся учительницу, хорошо делай уроки, а за это я тебе что-то купила.

— Что? Что?! — сгорает от нетерпения девчонка

— Потом увидишь. С воланами на спине, как ты мечтала. А за первую четверку мы с папой купим тебе что-то необыкновенное, закачаешься!

 — Я эту девочку вообще третий день вижу,— сказала мне совсем еще юная симпатичная Кристинина учительница, когда мы впервые встретились.— Она очень славная, ласковая, но совершенно ничего не знает. Училась раньше в какой-то престижной гимназии, не потянула, потом полгода сидела дома, а родители ездили по заграницам. Гувернантка у них жила, потом сбежала. А вот три дня назад это сокровище привели ее мне, в обычную школу. Жалко девочку, ведь ребенок не виноват. Виноваты родители, забросившие ее...

— А вы с ними разговаривали?

— Разумеется! Умоляют: вы ей натяните тройки, хоть как-нибудь. Ей знания не нужны: когда вырастет мы ей дадим работу в нашем арт-центре, будет манекенщицей или фотомоделью — да она уже сейчас у нас снимается! — так что ее будущее обеспечено.

Немного задумавшись, учительница продолжает:

— Признаться, таких родителей я еще не встречала Но вы-то хоть ее не бросайте! Приводите на дополнительные занятия, попытаемся с вами ее вытянуть. А сегодня она заснула на уроках, потому что до трех ночи смотрела фильмы ужасов со старшим братом по видику. Вот ужас!..

Шестнадцатилетний Вадик, учащийся какого-то новомодного колледжа, а проще сказать, того же ПТУ, мое появление в их доме принял в штыки. У него дружеские тусовки, а тут чужая тетка шастает и не дает Кристине, облаченной по этому случаю в умопомрачительный наряд, разносить на подносе крепкие напитки парочкам, забившимся в укромные уголки квартиры. Честно говоря, я так и не смогла понять, кто из них какого пола: все в потрепанных джинсах, лохматые и с непременно с серьгой в ухе.

Но я еще не сказала о папе, моложавом сибарите с лицом официанта и барскими замашками министра с профессией «стилист». Чаще всего сидит в спальне, читает мистику и придумывает новые коллекции одежд, которые внедряет в жизнь мама. Я ее почти не вижу, общаемся только по телефону. На ней, бедняге, весь док и директорство крупной фирмы, а потому квартира жутко запущенная, грязная, с засохшими комнатными растениями в цветочных горшках, с летающей Маркизовой и Маниной шерстью и гиблым количеством барахла. И единственная тощая полка с книгами: эротика и детектив. На стене — большая фотография Кристины в золоченой раме: завитая и подкрашенная (папа часто пробует на ней сочиненный им макияж), в каком-то немыслимом взрослом платье она похожа на лилипутку.

К папе часто приходят молоденькие журналистки консультироваться насчет моды.

— Они ни фига в моде не понимают, а берутся писать,— говорит он мне тихонько, заглядывая на кухню, где я разогреваю Кристине обед в микроволновой печи.

Папа провожает гостью в спальню, откуда дает распоряжения через дочку:

— Папа просит вас сделать бутерброды с ветчиной и икрой, а я им отнесу.

Престижно в наше время иметь прислугу и продемонстрировать хорошенькой журналистке, как послушна и исполнительна эта прислуга.

— А давай, Кристиночка, вместе нафантазируем разные затейливые бутерброды и украсим их зеленью?

— Но это ваше дело, мы ведь вас для этого наняли! — ни с того ни с сего показывает свои коготки эта непредсказуемая девчонка. Сегодня она не смогла решить контрольную по математике, и настроение у нее испорчено. А ведь накануне мы долго занимались, но таблица умножения никак не укладывалась в милой головке:

— Догадайтесь, о чем я думаю сейчас? — Ее мечтательный взгляд устремлялся сквозь пыльные стекла окна куда-то вдаль.

— О Сашке.

— Как вы догадались? — обрадовалась Кристина.

— Просто я умею читать чужие мысли. И когда ты умножаешь 6x7, или 9x8, или 5 х 4, я заранее вижу ответ у тебя на лбу. Вот давай проверим? — пытаюсь вернуть ее в математическое русло...

— Да что эта школа изображает из себя какой-то университет! — возмущается выскочивший из спальни папа,— На второй год, видите ли, грозятся оставить! Учительница только что звонила...— И убегает куда-то со своей гостьей.

А в двери уже рвутся мальчишки-соперники Антон и Сашка:

— Кристина скоро выйдет?

Девочка еще не принималась за уроки: то не записала, что задали, то ручка сломалась, то нога болит...

— Скоро! Скоро! — отвечаю я мальчишкам и закрываю двери перед их носом. И тут взрывается ее «женское самолюбие»:

— Да что это вы за меня решаете?! А еще культурной называетесь! И вообще не командуйте здесь — это не ваш дом. Как я от вас устала! Вот возьму и наколдую, чтоб вы умерли!

Она пинает ногой магнитофон, и голос Звездинского вопит на весь дом: «И девочек наших ведут в кабинет!»

Бежать отсюда! И поскорее! И подальше из этого затхлого мирка с перевернутыми ценностями. Глотнуть свежего воздуха, и да выветрится из меня холопский дух навсегда... Да здравствует пусть нищая, но свобода!

Вечером позвонила мама:

— У вас произошел инцидент? Не обращайте внимания! Это с ней бывает, когда выходит из себя. Она так уже и обеих бабушек похоронила, и нас с мужем,— хохочет мама.

— Извините, но я больше не приду.

— Но вы еще по каким-то музеям обещали поводить!

— Я ее водила в Кремль, в Зарядье, к Патриаршим прудам. И все на аркане. Кроме содержимого ларьков, девочку ничего не интересует — у нее слишком много карманных денег... Мой вам совет: никакие гувернантки и прислуги не спасут вашу дочь, пока вы сами ею не займетесь.

И положила трубку.

Но самое любопытное, что фирма, с которой я заключила договор на столь приятное времяпрепровождение, исчезла... А вместе с ней и моя зарплата. Так что остались только воспоминания. Да эти записки.

Т.МЕЛЬНИКОВА